Top

Life after divorce: Свобода! Свобода? Свобода… (3)

 «В царской России развод был редкостью. Развести могла только церковь, и виновник развода не имел права вступать в новый брак. В 1917 году все изменилось. Развестись по обоюдному согласию можно было и во внесудебном порядке и в местном суде. В 1926-м расторжение брака в суде было вовсе отменено. Брак расторгался в ЗАГСе по заявлению одного из супругов. Второго даже не вызывали, а просто сообщали ему потом о факте развода». («Море фактов: интересные факты про разводы»)

Судья устала нас разводить.

На суд мне приходилось ездить из Москвы в Воронеж, где был прописан мой муж. Я-то считала, что нас разведут немедленно. Разница в возрасте. Непримиримые противоречия. То, се.

На развод подала я, он упирался и выдумывал самые невообразимые причины.

На первом суде сказал, что у нас общая собственность, и мы не можем ее поделить. Суд отложили. Я два месяца собирала справки, что комната в семейном общежитии при больнице ничьей собственностью не является, и что мы оттуда оба-два съехали полгода назад.

На втором суде сказал, что претендует на половину машины. Машина принадлежала моему деду, была куплена по ветеранской очереди на семейные сбережения, у нас с мужем были только доверенности на право вождения, но суд все равно отложили. Два месяца уговаривала деда ради моей свободы и моего счастья отдать машину. А это 1980-й год, между прочим, машин в свободной продаже нет, льготные очереди по 5-10 лет. Если одну взял, на вторую не рассчитывай. Но дед меня любил и машину переоформил.

На третьем суде муж внезапно заявил, что у нас есть еще одна неподеленная собственность — мое обручальное кольцо.

Неземной красоты кольцо было, между прочим! 9 граммов золота, широкое — во всю фалангу безымянного пальца. И не плоское, а такое дутое. Слегка на гайку похожее.

Судья спросила у меня: «Кольцо с собой?» Я ответила: «Да». Судья сказала: «Покажите». Я подошла к столу, сняла кольцо, протянула судье. И тут судья сделала что-то невероятное. Она быстро выпалила: «Кольцо конфисковано, присуждено в пользу гражданина такого-то, больше исков нет, брак считается расторгнутым!» И стукнула молотком по подставке.

В этот самый момент меня качнуло так, что я чуть не упала. Это был порыв ветра свободы. Наверное. Или ветра перемен. Как мне тогда казалось.

«По статистике самыми трудными являются первые 18 месяцев после развода. Потом люди свыкаются со своим новым положением и начинают заново устраивать свою жизнь». («Море фактов: интересные факты про разводы»)

Мой праздник освобождения длился недолго. Вожделенная свобода очень быстро превратилась в тоскливое одиночество. Я сама загнала себя в этот капкан. Точнее — в западню.

Дело было в том, что никаких серьезных отношений и даже легких романов заводить со «стариками» я не хотела, а с ровесникам не могла — мне с ними было невообразимо скучно.

К тому же, хотелось не столько новых отношений, сколько новой семьи. Тут возникал очередной тупик: ровесники в мужья не торопились, а «старики», напротив, хотели затащить в ЗАГС немедленно, без конфетно-букетного периода ухаживаний. И это настораживало еще больше, чем нежелание молодых связаться со мной навеки, быть рядом и в радости, и в горе, и далее по тексту бла-бла-бла…

Кстати, понятие «папик» в то время если и существовало, то не было так распространено. Это, скорее, было исключение из правил. И «папиков», попавших в нети молодых хищниц, обычно жалели. (А сейчас им чаще завидуют)

Но браков, где муж был намного старше жены, конечно же, хватало. В большинстве случаев историю такой семьи можно было угадать с вероятностью до 99%. Общий интерес, общая работа, общие увлечения. Профессор и аспирантка, врач и ассистентка, ученый и его помощница, писатель и машинистка-стенографистка, художник и его модель, КСП-шники, байдарочники… (Режиссеров и актрис я бы все-таки выделила в отдельный список). В подобных браках тогда, как, впрочем, и сейчас, на первом месте было все-таки уважение и восхищение и желание учиться у своего любимого учителя, расти рядом с ним. Материальная выгода играла последнюю роль.

Мне так кажется, но я, конечно же, могу ошибаться.

В мои двадцать — в начале восьмидесятых — жизнь была немного иной. Понятно, что сахар был слаще, деревья выше, а зимы морозней:) Но еще и отношения между «женихающимися» женщинами и мужчинами были с одной стороны гораздо проще, с другой — несоизмеримо сложнее.

Например, нужно было соблюдать некие правила приличия, по которым тот же самый конфетно-букетный период ухаживаний не должен был ограничиваться одним днем. (Почему нужно и кто эти правила устанавливал — отдельная история) Обязательно нужно было вместе куда-то походить. В кино, в театр, на выставку, в музей, в байдарочный поход (внезапно), в гости к друзьям…

Ну, хорошо, в ресторан мы тоже ходили. Но чаще в кафе-мороженое. А еще бывало, что и в пивнушку на ВДНХ (там к пиву выдавали огромную тарелку офигенных креветок!)

Для меня все эти «походы» с ровесниками по культурно-просветительским учреждениям были аццким адом, как сказали бы сейчас. Во-первых, до мероприятия и после нужно было о чем-то говорить. А о чем?

У меня «в анамнезе» было два года общения с начитанным и образованным человеком (у бывшего мужа было два диплома, в медицину он пришел поздно, уже закончив строительный и поработав несколько лет). Да он был патологическим ревнивцем, возможно даже параноиком, но при этом очень талантливым человеком, целеустремленным, состоявшимся в своей профессии.

А у мальчиков-ровесников за плечами, в лучшем случае, были 2 курса какого-нибудь института. То есть, диаметр кругозора у нас с ними был примерно одинаковым. Но мне-то хотелось смотреть снизу вверх и слушать, развесив уши. Хотелось-то, чтобы был умнее и опытнее. И чтоб повидал в жизни всякого, и рассказывал бы об этом так, что и веришь и не веришь, и завидуешь и восхищаешься одновременно…

А восхищаться было нечем. В крайнем случае — только что просмотренным фильмом.

На самом-то деле, как я сейчас понимаю, в то время я хотела вещей несколько перпендикулярных или даже взаимоисключающих друг друга: неземной любви, свободы, независимости и крепкой семьи с детьми и совместным ведением хозяйства. При этом, искала претендента на мою руку и сердце не среди мужчин уже свое отгулявших и прочно стоящих на ногах, а среди ровесников — таких же студентов, как я, без внятных планов на ближайшие выходные, не то, что на целую жизнь.

Да к тому же мне очень хотелось, чтобы будущий муж полностью соответствовал придуманному (или тщательно продуманному?) образу: молодой, не ревнивый, умный, талантливый, надежный и так далее — до самого конца длинного списка, где к последнему пункту сиротливо притулилась гитара. Гитара была чисто девичьим капризом!

Забегая вперед, скажу, что никто из моих последующих мужей не умел играть на гитаре…

Ах, да, чуть не забыла! То самое первое мое обручальное кольцо ко мне вернулось. Бывший муж приезжал к моим родителям несколько раз. Просил помочь помирить нас или хотя бы уговорить меня встретиться. Говорил, что любит, что жить без меня не может. В последний приезд отдал все золотые побрякушки, отсуженные у меня при разводе. В том числе и обручальное кольцо. Мама моя сдала это все уж и не помню куда (а куда, кстати, сдавали золото в восьмидесятых?) и купила себе дачу.