Top

Собачку не видели?

Бирюлево, 1987 год

бил4

Объявления на столбах и на остановках, поездки в контору по отлову — это все потом. А сначала — круги по микрорайону, вымеренная шагами улица, обшаренные подворотни и подъезды. И к каждому прохожему: “Собачку не видели…”

Это страшное время.

Это страшное время. Собака, которую вы не раз мечтали отстегать (а может, и стегали) газетой. Которой после очередных съеденных тапочек вы не раз советовали: “Чтоб ты пропал!” На которую вы кричали, не жалея голосовых связок: “Мерзавец! Куда тебя несет?”, когда собаку несло под машины на другую сторону улицы к хвостатой приятельнице… Так вот, эта собака становится в такие моменты самым родным и близким существом. У вас сразу же исчезают все семейные и деловые проблемы, потому что их заслоняет одна: “Как найти собаку”. И вы даете себе тысячу зароков: никогда — никогда! — не наказывать, не кричать, кормить только мясом, разрешить спать на диване, позволить сгрызть всю обувь в доме и вдобавок ходить по квартире в грязных лапах…

Да что там! Так, как ищут пропавшую собаку, не ищут пропавших друзей.

Так вот. У меня пропал Бил. В очередной раз. По части пропаданий он был ассом. Я жила тогда в Бирюлево и гуляла с ним вокруг Бирюлевских прудов*. Вернее, одного пруда. Как правило, за прогулку мы обходили этот пруд несколько раз. Я при этом думала о чем-нибудь своем, а Бил трусил рядом от дерева к дереву. Наша утренняя прогулка обычно случалась в обед, вечерняя — за полночь. Билушка давно освоил мой режим полуночника — ложиться на рассвете, вставать за полдень.

Так было и в этот вечер. Мы вышли из дома около полуночи и побрели к “своему” пруду. Ночь была теплой, совершенно безлунной и густой. Бывают такие ночи в августе, когда воздух кажется плотным и осязаемым из-за черноты, как на Юге. А Билушка, как я уже говорила, собака белая. И в любую ночь, даже самую безлунную, можно было разглядеть светлое пятнышко на коротких лапах, мелькающее между деревьями.

Мы с Билушкой обошли вокруг пруда несколько раз, и тут, видимо задумавшись, я выпустила его из виду. Оглянулась — собаки нет. Посвистела — никого. Крикнула — тишина. И липкий страх пополз за воротник: собака пропала…

Я начала метаться по посадкам. Зовя Билушку, я несколько раз обежала пруд, вглядываясь в кусты — моей собаки не было.

Не знаю, сколько часов я его искала, но влюбленная парочка, пришедшая провести безлунную ночь на берегу Бирюлевского пруда, застала меня вконец обессиленной и зареванной.

— Собачку не видели? — прорыдала я парочке. — Беленькую такую, без хвоста, лохматенькую… на коротких лапках…

— На поросенка похожую? — довольно точно назвал главную примету Билушки парень.

— Да! — закричала я. — На поросенка! На поросенка! На свинью безмозглую! И ушки такие свинячьи…

— Эту что ли? — недоверчиво спросил тогда парень, глядя мне под ноги.

Я обернулась.

За моей спиной на узкой дорожке покорно сидела моя собака. Уставшая. Полусонная. С грустными глазами и грустно висящими поросячьими ушами.

Я кинулась к Билу, схватила его на руки и начала целовать в морду.

Не знаю, что подумала обо мне влюбленная парочка. Не знаю, что думал Бил, который все это время безропотно бегал за мной вокруг пруда. Но я думала только одно: какое счастье, какое счастье, что он нашелся…

Пусть даже и не терялся.

Кстати, через несколько лет Билушка проделал тот же финт с моей мамой.

Я приехала в гости к родителям вместе с Билушкой, и моя хитрая собака, быстро сообразив, как обычно, что она попала в семью, обожающую животных, решила взять от жизни все, пока хозяйка спит. Первое, что он сделал — это вытребовал себе завтрак в шесть утра. И получил от моей бабушки не кашу, от которой просто отвернул морду, а кусок вырезки. Потом на Билушкину удочку попалась мама. Билушка мастерски изобразил, что просто умрет, если его не выведут гулять, и мама, пожалев мой сон, отправилась с Билушкой на прогулку в семь утра. Но она, видимо, думала о Билушке гораздо лучше, чем он того заслуживал, и не пристегнула к ошейнику поводок (здесь, конечно, не последнюю роль сыграли мои рассказы о неимоверной покорности Билушки…) Естественно, Билушка тут же скакнул в кусты, оставив моей маме на память воспоминания об огрызке хвоста.

Я встала часов в девять. К этому моменту бабушка уже пила валерьянку, дедушка бегал по лестнице (на пятый этаж!) успокаивать то бабушку, то маму. А мама металась в слезах по микрорайону, рисуя в воображении ужасные картины: что будет с ее дочерью, когда она проснется и узнает о пропаже драгоценнейшей собаки.

Ругая Била (в душе, конечно) на чем свет стоит, я спустилась вниз. На мой свист немедленно из того же самого куста выскочила моя довольная собака, которая уже успела насладиться утренней игрой “на новенького”, и тут же была… обцелована моей заплаканной мамой. А затем, несмотря на мои протесты, получила еще один незаслуженный завтрак.

Кстати, все мои знакомые собаки и все собаки моих знакомых великолепно владеют этим приемом — “на новенького”.

*Эти наши прогулки с Билушкой вокруг Бирюлевских прудов, оказывается, запомнились не только мне. Как выяснилось спустя 23 года:))

Привет из прошлого