Top

Про длинную, извините, фуражку

С матом у меня отношения сложные. Родители и дедушка с бабушкой нецензурных слов не употребляли. Как-то не принято в семье было ругаться. Если рассказывали анекдоты, вместо матерного слова использовали эвфемизм или «ставили многоточие».
Долгое время (до жж!) мне было настолько неприятно видеть бранные слова напечатанными, что большое количество хорошей литературы просто прошло мимо меня. Так, например, я не смогла в свое время прочесть Алешковского (Юза не Петю).
Сейчас-то все изменилось. И на башорг хожу, и в жж уже не вздрагиваю. Но вот сама написать что-то, кроме «суки», пока еще не могу. Хотя вслух ругаюсь, бывает. Но только не за рулем. Почему-то. Кто со мной ездил, тот знает. Даже если меня очень грубо подрезают. Максимум, что могу сказать — «козел». Да и то шепотом.
Это все была преамбула.
А вот собственно история.

Мой первый муж был хирургом. В два раза старше, на голову ниже, татарин (если кому интересно). Не пил, не курил, не ругался матом. В свободное от работы время он плел рыболовные сети, гонялся за мной по деревне с пистолетом или играл на гитаре. Гитара у него была 14 струнная. То есть, семиструнная, конечно, со спаренными струнами. Играл он великолепно. И пел тоже хорошо. В основном, романсы. Еще немножко Вертинского и Окуджаву. Но изредка, пребывая в каком-то особенно приподнятом настроении, он пел две хулиганские песни. Одна из них была «про любимую женщину» («Одна нога была у ней короче, другая деревянною была…»), а вторая – куплеты.

«Себя от холода страхуя,
Купил доху я на меху я.
Да видит бог, дал маху я –
Доха не греет… абсолютно.

Себя от голода страхуя,
В кафе зашли четыре дяди,
У одного из-под тулупа
Торчала длинная… фуражка».

Мне эти куплеты, вы будете, наверное, удивлены, очень нравились. Чем? А своей нескладушечностью. Мне казалось, что в этом-то вся и соль, весь юмор. Ты как бы ждешь, что последнее слово будет матерное, ан нет! Оно обычное, просто не в рифму. Да иначе и быть не может, поскольку (так мне тогда казалось) нет матерной рифмы к слову «тулупа».
Конечно, длинная фуражка, торчащая из-под тулупа – это как-то странно. Почему фуражка? Почему длинная? Да чтобы смешнее было! Ха-ха-ха, как смешно: длинная фуражка…

Признаюсь честно, нужную рифму во всех остальных куплетах я находила с легкостью. Но поскольку «тулуп» выбивался из схемы, я считала, что все остальные подразумеваемые похабные слова по замыслу автора песни должны были бы возникать только в извращенном сознании слушателей.
При этом (и это, наверное, самое смешное) слово «залупа» мне было известно. Но я считала, что это просто более грубый вариант слова «жопа».

И вот прошло много лет. Очень много. Больше тридцати.
Иду я тут как-то по улице — не помню уже куда и зачем, — а впереди меня в том же направлении идут двое: парень и девушка. Идут и страшно ругаются. Матом. Причем, девушка ругается гораздо интенсивнее юноши. Слушать это все было крайне неприятно и я решила «влюбленных» обогнать. Прибавила скорость, нагнала и уже собиралась было обойти, как вдруг слышу, девушка начинает популярно объяснять юноше, что у него не так с… залупой. И я вдруг понимаю, что в этот контекст жопа никак не вписывается. Ну, совсем никак! А зато вписывается совершенно другое. И я бы даже сказала, с другой стороны.

И тут пазл неожиданно сложился.
Из-под тулупа… длинная фуражка… не жопа…

Я развернулась и бегом домой, скорей к компьютеру.
Спрашиваю у дорогого яндекса: скажи, пожалуйста, что означает слово…
И яндекс мне отвечает: Да. Он самый.

Знаете, ощущения были странные. С одной стороны – вроде как открытие и прозрение, радоваться надо. С другой стороны – стыдно-то как, боже ж мой, я ж эти куплеты во весь голос подпевала, что обо мне тогда люди думали, представить страшно. А с третьей стороны – возникло непреодолимое желание с кем-нибудь этой историей поделиться. Но с кем? С сыном неловко. С мамой неловко. Снынешним мужем…
Муж, я знаю, немедленно спросил бы: А почему он бегал за тобой по деревне с пистолетом? И почему ни разу не попал? Он косой был, да? Или слепой?

И вот я ходила, ходила и ходила…
И, блин, все пела и пела, и пела. Про эту долбанную длинную фуражку. В обновленном варианте.
Мне работать надо, меня сроки поджимают, а я все пою.
Потом поняла: пока кому-нибудь про свой позор не расскажу – фуражка от меня не отвяжется.
И вот рассказала.
Вам.
Простите.