Top

Профессиональный нищий

Москва, Динамо, 1986 год

Это было очень давно… В доме моем тогда еще не было ни Маленькой Черной Собаки, ни Лаки. И земля вертелась не вокруг своей оси, как уверяют нас астрономы, а вокруг Билушки — единственного и неповторимого!

Всем известно, что собаки бывают разных пород и, соответственно, разных профессий. Есть собаки-спасатели, собаки-охотники, собаки-сторожи… Билушка имел уникальную для собак профессию, я думаю, он был единственным среди своих сородичей профессиональным нищим.

бил2

Конечно же, узнала я об этом не сразу. Поначалу мне показалось, что Бил — охотник: хвост купирован, стойку делать умеет… К слову сказать, Билушка еще до недавнего времени ловил крыс и мышей, а однажды даже вытащил из Бирюлевского пруда утку. Но была у Билушки, как я уже сказала, и вторая профессия. Вернее, основная. А обнаружилось это вот как…

Но сначала два маленьких лирических отступления.

Отступление первое: Билушка был настолько покорной и послушной собакой (временами), что ему разрешалось свободно гулять. Я выпускала его одного и через час-два (в зависимости от погоды) он самостоятельно возвращался домой. Если же Билушка не мог попасть в подъезд, он “просил” кого-нибудь из прохожих открыть ему тяжелую дверь. На моей памяти ни разу никто не отказал.

Отступление второе: когда Бил полностью освоился в моем доме, у нас начались жуткие мучения с едой. Нет, Бил не капризничал, он просто не ел. Ничего. По нескольку дней. Лежа с ним рядом на полу, я часами уговаривала упирающуюся собаку съесть кусочек мяса или фарша. Я сама облизывала этот кусочек, демонстрируя, что он не отравлен, что мясо свежее и вкусное. Бил на нас — меня и кусочек мяса — плевал. Он отворачивал свою бородатую морду с самым брезгливым видом и укоризненно смотрел на меня глазами-маслинами. О каше, овощах и прочих полезных для собаки продуктах я вообще не говорю. Но при этом Бил не производил впечатление собаки, издыхающей от голода.

Один из моих друзей, наблюдая душераздирающую сцену кормления собаки, посоветовал:

— Да брось ты его уговаривать! Дворняжки сами знают, сколько еды нужно их организму, и временами даже голодают для здоровья.

Как оказалось впоследствии, мой приятель был прав наполовину. На ту, что некоторые дворняжки сами знают, сколько еды

Я же выдвинула свою версию, что Билушку подкармливают соседи за его несчастные глаза. И, не поленившись, обошла весь свой подъезд и всех старушек двора, попросив, под предлогом Билушкиных сложностей с пищеварением, не кормить мою собаку (кстати, одна из бабуль призналась, что Билушке временами перепадали сосиски).

Но все-таки, тайна Билушкиного солидного брюшка очень долго оставалась тайной, пока…

Пока Бил не исчез.

Пропал он внезапно. Просто не пришел после утренней прогулки домой  и все.

До обеда я была спокойна, вечером уже глотала валерьянку и обзванивала друзей с вопросами: “Как быть» и “Что делать”. А в полночь обошла почти весь свой район, перебудив добрую половину жителей истошным криком: “Билушка, вернись!” и отнюдь не музыкальным свистом.

Ночью я каждые пять минут подскакивала то к двери, то к окну, а утром следующего дня вновь отправилась на поиски собаки, успевшей стать для меня самой-самой-самой…

Первый удар ждал меня на задворках кафе “Аист”.

— Беленькая такая собачка, без хвоста? — переспросила уборщица. — Как же не видели! Каждый день приходит. Утром, часов в десять… Да вот сегодня уже приходила. Мы ей специально кусочки мяса откладываем. Такая собачка ласковая! И на задних лапах танцует, да-а… Мы ее промеж себя Васей зовем.

Такого предательства от Билушки-Васи я, конечно, не ожидала, и, ругая его в душе, поплелась от кафе к дому. Внезапная догадка осенила меня, когда я увидела магазин “Колбасы”.

— А как же! — радостно воскликнула продавщица, выслушав мое описание Билушки-Васи. — У нас тут прямо каждый день цирк. Часов в шесть вечера, в самый наплыв, заходит — и по очереди! Да умный такой! Подходит только к тем, кто уже колбасу купил. И на задние лапки! И танцует, и танцует! А передними лапочками, знаешь, так перебирает… Ну, тут кто хочешь полсосиски отломит, а довесочки —  так все его! Когда и мы чего подбросим…

— А молоко не пьет, — вмешалась другая продавщица. — Сливки пьет, а молоко — нет. Не дурак, Шарик-то наш!.. Да вы к  шести приходите, сами увидите.

Та-ак, Билушка-Шарик, пообещала я своей собаке, выходя из магазина, вот только появись дома — до самой старости на поводке ходить будешь! Вася!

Теперь я уже точно знала, куда идти. И в столовой стадиона Юных пионеров уже безо всякого удивления выслушала рассказ о танцующей собачке, которой “с утра собирают косточки, а когда и мясушко оставляют”…

В магазине “Диета” моего Била-Васю-Шарика подкармливали сыром и сахаром из кондитерского отдела. А в кулинарии по соседству баловали слоеными пирожками с мясом, которые, как сказала продавщица, собака любит больше всего на свете…

Я шла по следам своей собаки. Я уже знала, сколько раз и чем она позавтракала (завтраков было два), чем пообедала. Я даже точно знала, где и чем будет ужинать Бил, потому что, как оказалось, он отличался пунктуальностью английской королевы. И это естественно, ведь я выпускала его гулять три раза в день всегда в одно и то же время. Мне оставалось выяснить одно — где эта мерзкая собака полдничает…

И тут меня осенило: Боткинская больница! Это же пищеблоки в каждом корпусе; это палатные тумбочки, забитые приношениями родных и знакомых; это сердобольные хроники и сентиментальные язвенники, прогуливающиеся по аллеям! Разве мог Бил пройти мимо всех этих накрытых специального для него столов? Конечно, нет!

Первый же гуляющий в полосатой минздравовской пижаме радостно заулыбался, услышав о белой бесхвостой собачке:

— Так это Доктор наш! Обход после обеда. Вот с этой аллейки начинает и — по кругу. У него много наших “лечится”…  Да вы по территории не бегайте, — крикнул больной мне вслед. — Возле отделения “неотложки” подождите, Доктор минут через двадцать появится.

И точно, Доктор Билушка появился через двадцать минут в сопровождении двух старушек. Первым моим порывом было кинуться к Билушке, подхватить его на руки и поцеловать бородатую морду, но тут я вспомнила и бессонную ночь, и свои переживания, и подлость моей собаки.

— Бил! — крикнула я достаточно грозно.

Бил встрепенулся и поскакал ко мне, смешно отбрасывая вбок задние лапы, и вдруг, натолкнувшись на мой взгляд, остановился, прижался к земле. Он смотрел на меня снизу вверх и все еще повиливал своим лохматым обрубком хвоста, но  уже понимал, наверное, в эту минуту, что завтраки его, обеды и полдники, и вся его бездомная, нищая, но такая сытая и сладкая жизнь — кончилась.

И это было правдой.

Как выяснилось позже, Била случайно заперли на ночь в комнате шоферов скорой помощи, пожалев бездомную ласковую собачку. Никому и в голову не пришло, что у этого жирного хитрого чудовища есть хозяйка.

 

Много лет прошло с тех пор, много районов Москвы мы с Билушкой поменяли, и долго привыкали к поводку, да так и не привыкли. И разборчивый мой Билушка от мяса и фарша перешел наконец-то к супам и каше. Но нет-нет, да потянет его по старой привычке к “суме”, и тогда он торопливо проглотит выпрошенный кусочек сосиски, опасливо оглядываясь — нет ли меня поблизости, а увидев меня, съежится, вдавится в землю и вздохнет так, как умеют вздыхать только бездомные собаки. И вся грусть еврейского народа в карих глазах-маслинах…