Top

Перепись населения или…

…как я считала хомяков.

Давно дело было. Лет пять-шесть тому назад. А может, и больше. «Еженедельный журнал» предложил мне писать про домашних животных. На разворот. Два раза в месяц. Я, конечно, с радостью согласилась. Объем небольшой, тема любимая.
А редактором того самого отдела, куда я должна была сдавать свои материалы, был биолог. С ученой степенью.

До сих пор не знаю, почему он сам не стал писать эти развороты, и даже версии предлагать не буду. Не стал и не стал. Не важно.

Так вот, написала я один материал — про тараканов, написала другой — про кроликов… И добралась, в конце концов, до хомяков.

Сдаю материал, все вроде нормально, только редактору не нравится фраза, что от одной хомячьей пары можно в год получить 3000 отпрысков.
— Цифра нереальная, — говорит мне редактор, — уточните.
Я уточняю. По всему Интернету гуляет именно эта цифра, плюс минус 500 штук.
Звоню редактору, сообщаю, что везде одни и те же данные. Но если он хочет, могу сократить поголовье до 2,5 тысяч.
— Нет, — говорит редактор. – И в 2,5 не верю. Не может такого быть Уточните еще…

А как еще уточнить-то?
И решила я тогда посчитать хомяков самолично. Вручную. На бумажке.

Взяла я лист бумаги и написала себе условия задачи: сколько хомяков может наплодиться от одной хомячьей семьи за год, если половозрелость у самок наступает в возрасте 8-12 недель, у самцов в 6-8 недель, беременность длится 15-18 дней, а в помете бывает от 6 до 12 детенышей.
Я договорилась сама с собой, что цифры возьму средние: хомяки-мужики у меня будут получать паспорт в 7 недель, а хомячихи будут готовы идти под венец в 10 недель. И рожать они будут по 9 детенышей. Причем трех сожрут сразу же. Из оставшихся в живых — мальчиков и девочек будет поровну. Но не все они захотят дальше плодиться и размножаться. За одной парой я законодательно закрепила право «не хотеть», «не мочь», ну, или «дорогой, у меня болит голова».

Так вот, написала я это все, сама с собой договорилась и начала женить хомяков…

Примерно к пятому поколению я в них запуталась окончательно. Кто уже родил, кто еще беременный, и куда до поры до времени девать горячих хомячьих джигитов, которые половозреют, зараза, раньше своих сестер. Не отдавать же им на поругание школьниц-первоклассниц…

Запутавшись на этом начальном этапе, я решила пойти другим путем. И всех своих хомяков нумеровать. И маркировать. Девочки – нечетные Ж, мальчики – четные М, бездетные – четные/нечетные И. А сожранных в младенчестве не учитывать вовсе.
Можно было бы, конечно, и бездетных не учитывать. Но я очень боялась, что мне к концу года не хватит поголовья.

Промаркировала я так хомяков, пронумеровала и начала их женить по второму разу.

Где-то примерно к девятьсот девяносто девятой даме (и часам к трем утра) я запуталась окончательно. Теперь уже не в хомяках, а в сроках. То есть, стоит перед мной толпа озверелых хомяков, которые хотят трахаться, а я никак вспомнить не могу, кому уже можно, а кому еще рано…

И тогда я взяла рулон миллиметровой бумаги, расписала весь год по дням и начала женить хомяков заново. По третьему разу.

1.01. Ж-1 + М-2. (две недели отдыха)
16.01. Ж-3, Ж-5, И-7, М-4, М-6, И-8. (еще две недели отдыха)
30.01. Ж-1 + М-2 (опять)…
И так далее

Где-то к марту ширины рулона уже не хватало. Пришлось приклеить кусок сбоку. Потом еще один и еще…

Потом кончился стол, пришлось перебраться на пол.

На отметке М-3000 кончился пол в комнате. А генеалогическое хомячье древо приобрело легко узнаваемые очертания горы Эверест. И с самой вершины этой горы на меня неслась лавина хомяков. И все они хотели только одного: жениться, жениться, жениться…

Где-то к середине осени (и к утру), преодолев рубеж 4 тысячи, я устала настолько, что начала подумывать о какой-нибудь страшной хомячьей эпидемии. Или о массовом самоубийстве моих хомяков на какой-нибудь религиозно-хомячьей почве. И даже призывала патриарха М-2 объявить себя гуру, основать секту и рассказать всем своим потомкам о близящемся конце света. Но он – М-2 – гнида рыжая, как и все его многоколенные отпрыски, тоже хотел только одного: трахаться, трахаться, трахаться…

К декабрю я дала себе слово писать впредь только о слонах. У которых беременность длится что-то около двадцати месяцев, а половозрелость наступает лет в 10. И в помете не бывает больше двух детенышей. И за всю жизнь (за всю жизнь!!!) слониха рожает не больше 4 раз…

Тем не менее, я доженила хомяков до конца. До самого нового года. К двенадцатому удару курантов у меня их накопилось чуть больше 5 тысяч. Я торжественно похоронила Ж-1 и М-2, свернула свой «Эверест» в трубочку (точнее, в рулон. Или даже в рулонище) и легла немножко поспать, прежде чем ехать в редакцию.

Заснуть, естественно, не удалось. Потому что перед глазами мельтешили хомяки. Десятки, сотни, тысячи хомяков. И все они занимались только одним…
Некоторые, правда, еще и рожали…

Днем я отвезла свой титанический труд в редакцию.
Он никого не заинтересовал.
У меня мельком спросили: сошлось или не сошлось. И мимоходом кивнули: хорошо. Ну, может, посмеялись потом за спиной, не знаю…

С тех пор прошло много лет.
Я уже давно ничего не пишу ни в какие журналы.
Да, собственно говоря, и журналов-то тех, в которых я когда-то публиковалась, тоже давно уже нет.
Но если бы сейчас вдруг мне заказали какой-нибудь текст, а потом попросили бы «уточнить» какую-нибудь цифру, я бы, скорей всего…
Нет! Не вычеркнула бы эту фразу из текста целиком. Я бы быстро переделала все домашние дела, разогнала бы домочадцев по спальням и достала бы из шкафа рулон миллиметровой бумаги!
А также остро заточенные цветные карандаши.
И редакторские маркеры…

P.S. Вот только не надо мне говорить, что существуют специальные формулы для подобных расчетов. И что всю эту работу можно было сделать за пять минут.

P.P.S. И не надо мне говорить, что вы проверили и что у вас не сошлось, поэтому я ошиблась. Вы же, небось, считали на калькуляторе. А я – вручную!
К тому же, я подозреваю, что некоторые мои четные «И» временами ходили налево.