Top

Моя светская жизнь

Я, как тут, наверное, уже многие поняли, светской жизнью не живу. Абсолютно. И даже на работу выбираюсь только за гонорарами (или под дулом пистолета). Я протоптала себе несколько тропинок: на собачью площадку, в ветклинику, в приют, в школу, в пару магазинов – по ним и хожу. Гардероб за эти годы сформировался соответствующий. К тому же, я вообще к тряпкам отношусь наплевательски. Есть джинсы (восемь пар разного цвета) – и отлично, и больше ничего не надо.

И вот тут вдруг в один прекрасный день (по осени дело было) муж мне заявляет, что через неделю я должна буду пойти с ним на… Ну, не важно, куда именно, назовем это светским раутом. Что-то типа приема у жены посла недружественного нам государства. Я, естественно, тут же говорю: «Нет. Никому я ничего не должна. Никуда не пойду». А муж говорит: «Ни фига, пойдешь, как миленькая. Вот у меня приглашение, в котором английским по белому написано: «с супругой». И я там быть обязан по долгу не важно чего. Так что без тебя, родная, никак не обойтись».

Хорошо, говорю, но там же в приглашении фамилия супруги не указана, так что возьми себе вместо меня любую деушку с работы и иди с ней. И деушке радость, и мне щасте.

Но муж уперся рогом. Надавил на совесть, на жалость и на все остальные эрогенные зоны, и таки меня уговорил.

Ладно. Так и быть. Я согласна туда пойти. Только… в чем? Не в джинсах же.

Подруга сказала: «Не переживай. Я дам тебе маленькое черное платье».

Ага. Спасибо. Бретельки и голая спина. Это как раз для меня! Я под платье свитерочек поддену, а снизу свои любимые синтепоновые штаны – и буду чувствовать себя великолепно.

Это я так про себя думаю, а вслух молчу. И строю коварный план тихо дожить до дня казни и за пять минут до выезда к эшафоту появиться перед начальственными очами мужа в джинсах и джемпере. Он, естественно, позориться не захочет и оставит меня в покое. В смысле дома.

Но не тут-то было. Дня за три до приема муж загрузил меня в машину и повез в магазин, где всучил меня продавщицам и попросил одеть меня по-человечески.

Меня (прям, как в кино) засунули в примерочную, раздели и заново одели. Я чувствовала себя манекеном, попавшим на смену сезонной коллекции.

«Очень красиво!» — сказали продавщицы, любуясь на плоды своего труда.

«Караул!» — сказала я, разглядывая в зеркале чужую тетку в чужой одежде.

 

Дальше было еще хуже.

Муж дал мне телефон одной своей искушенной знакомой и потребовал, чтобы я проконсультировалась у нее, каким цветом морду мазать, какие брульянты и в каком количестве на себя вешать. Потому что, оказывается, на прием с 19.00 до 23.00 нужно вешать на себя то-то и то-то, а на чай с 17.00 до 18.00 требуется совершенно другой комплект украшений и совершенно иная боевая раскраска.

Ну, ладно. Позвонила. Говорю: «Здрастье, меня зовут Марина. И я – дура. Набитая». Девушка отвечает любезно: «Ничего страшного, не бойтесь, сейчас я вам все расскажу».

Рассказала. Никаких брульянтов. Никакого вечернего макияжа. Глаза намазать вот так, а всю остальную рожу вот так…

 

Хорошо… Живу дальше, боюсь, всем жалуюсь. Одна знакомая собачница говорит: «Ой! Тебе же надо быстро бежать химию делать!» Другая говорит: «Ты что! Какая химия! Ее же за продавщицу примут! Ей просто постричься нужно и причесаться». Третья кричит: «Сдурели? Где это ей в нашем районе хорошую стрижку сделают. Разве что налысо…»

 

Накануне вечером (чувствуете, как все нагнетается), муж провел со мной беседу на тему: что такое светский разговор. И очень (ОЧЕНЬ) попросил не говорить о: кошачьих приютах, сбитых машинами собаках, ветеринарных клиниках, кормах, а также о том, как лечить лишай, и где лучше стерилизовать беременных гаражных сук.

«Ты, конечно же, можешь спросить у жены посла, есть ли у нее дома кот, — сказал мой муж, — но УМОЛЯЮ ТЕБЯ, не предлагай его немедленно кастрировать».

«Хорошо, не волнуйся, — сказала я. – Я ведь не дура там какая-нибудь. Я могу и про театр поговорить. Тем более что я была там совсем недавно, в 92-ом году. И про классическую музыку, в частности, про этюд Черни. Могу еще поговорить про маршала Жукова…»

«А почему про Жукова?» – удивился муж.

«А потому что я про него только что сценарий писала, — сказала я. – Еще про Крупскую могу. И про Мату Хари…»

В конце концов, мы договорились, что я постараюсь молчать. А уж если меня о чем-то спросят, буду отвечать односложно. И только про погоду. (Как вам последний спектакль Виктюка? – Осадки маловероятны. Ночью ноль минус два, по области заморозки).

 

Ха-ха-ха. Все это было вовсе не смешно.

Но, тем не менее, мне удалось дожить до дня этого «приема у английской королевы». И даже удалось изобразить на голове что-то пристойное. И одеться без потерь. А вот накраситься – фиг. Потому что за час до выхода из дома я обнаружила, что моя тушь для ресниц производства ГДР высохла еще в те времена, когда была жива Берлинская стена. Я ж не крашусь совсем. Вообще чудо, что она у меня завалялась.

В панике звоню Верочке (если кто не знает, это дочка моего мужа), кричу: «Вера, спасай! Что нужно налить в тушь, чтобы она размокла». «Попробуйте налить туда ацетона, — сказала добрая Вера. – Или спирта. А вообще-то я не знаю, потому что сама глаза не крашу».

На мое счастье ацетона в доме не оказалось, иначе бы я пошла на этот прием в черных очках, постукивая перед собой палочкой.

А тушь я размочила кремом для рук…

 

И вот мы приближаемся к финалу.

Файф о клок. Я не опаздываю. Я приезжаю вовремя. Своим ходом, то есть на машине. (А муж приезжает туда тоже своим ходом, но с работы). Я полностью готова прожить эти два часа светской жизни так, чтобы ни мужу, ни мне не было мучительно больно. Я Галатея. И май фер леди. И еще хрен знает кто. И все у меня отлично. Прическа суперская (хотя, очень хотелось по давней традиции выкрасить волосы в синий цвет). Макияж отменный (глаза слегка попахивают руками, но это мелочи). Костюм шикарный (правда, на нем снаружи нигде не написано, сколько он стоит, но муж уверил, что знающие люди видят крохотный лейбл изнутри под воротником прямо, как на рентгене). И на безымянном пальце левой руки у меня вполне даже пристойное обручальное кольцо от Картье, три в одном (я его дооооооолго по дому разыскивала). И сумочка у меня правильная, в тон…

Чему в тон?

Обуви.

А какой обуви?

Обувь! Это было единственное, чего я совершенно не боялась. Мои туфли из черной лайки (которые у меня остались со времен последней свадьбы) идеально подходили и к костюму, и к сумочке… То есть, подходили БЫ. Если бы я их обула. Но…

Но в том-то все и дело, что я по инерции влезла в свои автомобильные ботинки. Нормальные такие ботинки. Покоцанные о педали сцепления и газа. С автостопом вместо каблуков.

 

Все.

Конец рассказа.

Дальше ничего интересного.

Никто на мои ботинки внимания не обратил. Ни муж, ни «английская королева» вместе с женой посла недружественной нам страны. На меня вообще никто внимания не обратил. Я тихонечко простояла в темном углу с какой-то дрянью в бокале. А рядом со мной также тихонечко простояла чья-то жена. Вполне такая нормальная тетка. Тоже в костюме, но с юбкой. У тетки была беда, и она ею со мной щедро делилась: кот у нее, во-первых, все метит, во-вторых, линяет и, в-третьих, орет. Ну, я ей, конечно, тут же  и рассказала про погоду (в смысле, что кота надо немедленно кастрировать и перевести на нормальный корм)…

 

В общем, ничего страшного в светской жизни нет.

Только я ее все равно не люблю.

И жить ею не умею.

И учиться мне уже поздно.

И вообще, я лучше лишний раз выйду погулять с собаками.

В маленьком черном платье.

Которое подруга мне пообещала, но не дала!