Top

АЛЕКСЕЙ ФЕДОРОВИЧ ЛОСЕВ

Донос в Краснопресненский райком партии написал кто-то из своих. В письме сообщалось, что профессор Лосев в присутствии коллег-преподавателей философского факультета МГУ заявил, что он… идеалист.
От преподавания Лосева отстранили сразу же. Через два года уволили. Но травля продолжалась еще много лет.
Говорят, будто сам Сталин приказал прекратить гонения на опального философа. Вроде бы он сказал: «У нас все материалисты, так пусть будет один идеалист».

Алексей Федорович Лосев: Последний идеалист

Алексей Федорович Лосев. Крупнейший русский философ двадцатого века. Выдающийся специалист по античной эстетике, логике, языковедению. Всю свою жизнь он посвятил идее всеединства — синтеза религии, философии, науки, искусства и нравственности. То есть, всего того, что образует духовную жизнь человека.
Лосев прожил почти век. Век очень трудный. Очень тяжелый. Судьба обошлась с ним несправедливо жестоко. На его долю выпало столько испытаний, сколько с лихвой хватило бы на несколько жизней. Тюрьма, лагерь, ранняя слепота, гибель дома и всего архива, двадцатилетний запрет на публикации.
За свою долгую жизнь Лосев написал более семисот работ по философии, филологии, религии. Но широкую известность и признание получил, когда ему было уже за семьдесят.
Выжить, выстоять, дважды начинать жизнь с нуля, оставив за спиной пепелище прошлой жизни, Лосеву всю жизнь помогали вера и любовь.
Вера оберегала его разум и душу.
Любовь дала ему силы пережить лагерный ад.

Из лагерной переписки супругов Лосевых
Алексей Лосев : «Родная, вечная, незабываемая сестра и мать, жена и невеста! Благословляю день и час, когда я увидел впервые твой ясный и светлый лик, и среди всех испытаний и страданий ты единственная поддержка и опора, постоянная надежда и упование»
Валентина Лосева: «Родная, вечная, чистая, нежная, незаменимая, незабвенная, ясная, бедная, скорбная, бездонная, любимая, хорошая, дорогая, родная, родная, родная моя Ясочка…»

Новочеркасск, 1893 год
Алексей Федорович Лосев родился 23 сентября 1893 года на юге России, в столице Донского казачества – Новочеркасске.
Отец Алексея — Федор Петрович Лосев — был народным учителем, он преподавал математику в одной из гимназий Новочеркасска. Кроме того, он был одаренным музыкантом – скрипачом, хормейстером и дирижером. Из семьи Федор Петрович ушел, когда Алеша был еще совсем маленьким.
Мальчика растила мать – Наталья Алексеевна, дочь протоирея Алексея Полякова, настоятеля храма Михаила Архангела.
Все предки Лосева по материнской линии были донскими казаками. Понятие чести, порядочность и ответственность унаследовал Алексей Федорович от своей матери. От отца Лосеву достались любовь к музыке и математике.

А.А.Тахо-Годи: «От тех лет, от детства-юности, от дедов и родителей у Алексея Федоровича не осталось ничего – ни фотографий, ни памятных семейных вещиц. Революции, конфискации, пожары и бомбежки чудом пережили только синяя сахарница с отбитым ушком, да серебряный подстаканник с гравировкой: «В память концерта Федору Петровичу Лосеву, двадцать шестое ноября одна тысяча девятьсот четырнадцатого года». В память какого концерта получил отец Алексея Федоровича этот серебряный подстаканник – не знает никто…»

Классическую гимназию в Новочеркасске Алексей Лосев закончил в 1911 году с золотой медалью. В том же году поступил сразу на два отделения историко-филологического факультета Московского университета – философии и классической филологии.
За четыре года учебы параллельно с философским и филологическим Лосев получил также профессиональное музыкальное образование, закончив школу итальянского скрипача Стаджи. А еще прослушал курс психологии в институте профессора Челпанова.
Кстати, Георгий Иванович Челпанов, с которым у Лосева возникла духовная привязанность, переросшая в настоящую дружбу, дал своему студенту рекомендации в Религиозно-философское общество памяти Владимира Соловьева. Там Лосев познакомился с крупнейшими философами Серебряного века русской культуры: Николаем Бердяевым, Евгением Трубецким, Семеном Франком, Сергеем Булгаковым, Павлом Флоренским.
Почти всех их в двадцать втором году вышлют из молодой страны советов на философском пароходе. Лосева тогда по молодости не тронут…

В 1915 году после окончания университета Алексей Лосев был оставлен при историко-филологическом факультете для получения профессорского звания. Через два года в апреле 1917-го магистрант Лосев выдержал экзамен по истории греческой литературы с отметкой «весьма удовлетворительно».
Теперь можно было сделать небольшой перерыв: съездить в Новочеркасск повидаться с матерью, заодно отдохнуть после шести лет напряженной учебы перед тем, как приступить к преподаванию. Но для этого новоиспёченному профессору предстояло решить одну небольшую бытовую проблему – найти себе жилье.
Билетик о сдаче комнаты Лосев нашел быстро. Почтенные Московские предприниматели Соколовы сдавали комнату в своем доме на Воздвиженке. Лосев стал их постояльцем.

А.А.Тахо-Годи: «Позже, спустя много лет, Алексей Федорович скажет, что это был не просто «билетик», а счастливый билет, изменивший всю его судьбу. А может быть, это и была сама судьба. Или даже, если брать еще выше – Промысел Божий».

Дочку хозяев звали Валентина. Ей было 19 лет. Умная, начитанная, свободно владеющая тремя европейскими языками, а также латынью, греческим и древнееврейской. С отличием закончила математическую гимназию, прекрасно музицировала, любила живопись, увлекалась философией. И собиралась посвятить свою жизнь изучению «небесной механики» — астрономии.
Валентина влюбилась в молодого профессора с первого взгляда.
Алексей Лосев разглядел свою судьбу в хрупкой девушке, увлеченной совсем не женскими науками, только через три года.

Из лагерной переписки супругов Лосевых
Алексей Лосев: «…все же продолжаю думать, что путь наш был правильный и что мы правильно ориентировали себя, мы, люди двадцатого века, среди мировых проблем религии, науки, искусства общественности, давши свой, исключительно индивидуальный и оригинальный, образ жизни, который нельзя уничтожить…
Валентина Лосева: Смотрю я эти дни, чем люди живут, да думаю все, сколько нам с тобой дано жизнью. И не знают люди той великой полноты и цельности, какую дано было нам узнать

Москва, 1922 год
5 июня 1922 года отец Павел Флоренский обвенчал Алексея Лосева и Валентину Соколову в Ильинском храме Сергиевого Посада.
Валентина Михайловна была единомышленницей Алексея Фёдоровича и стала его верной помощницей и в издательских делах, и в науке, и в религиозной жизни.

В двадцатые годы Лосев был регентом левого клироса, чтецом, звонарем. Его, кстати, так и называли: Алексей Звонарь. Еще Лосев прислуживал в алтаре московского храма Воздвижения креста Господня.
Храм этот взорвали в тридцать третьем. Как раз в то время супруги Лосевы уже строили Беломорканал…

Алексей Фёдорович и Валентина Михайловна Лосевы были тесно связаны с движением «Имяславие» и входили в «Московский кружок» имяславцев.
Имяславие или имябожие – это христианское богословское и мистическое движение, которое возникло в начале двадцатого века среди русских монахов на горе Афон. Главным богословским положением сторонников имяславия было учение о незримом присутствии Бога в Божественных именах.
Движение имяславцев возглавлял архимандрит Давид — настоятель Андреевского скита на Афоне и строитель Андреевского подворья в Петрограде. Он был духовным отцом Алексея и Валентины Лосевых.

Самым жестким противником имяславия был митрополит Сергий, подписавший известную декларацию о лояльности к существующей власти. По сути своей имяславцы не представляли никакой угрозы ни действующей власти, ни русской православной церкви. Но митрополит Сергий, заключивший союз с большевиками, объявил имяславие ересью, чреватой расколом. И тем самым поставил сливки православной интеллигенции, духовную элиту России под прицельный огонь чекистов.

А.А.Тахо-Годи: «Лосев был сторонником имяславия, как чисто религиозной идеи, и политика в этом деле была ему чужда Но, будучи глубоко искренним человеком, он не мог соглашаться во многом с линией митрополита Сергия, не считал ее и истинно православной. Он подписал документ «Большое имяславие», в котором имелись некоторые «антисоветские места. Если вдуматься поглубже, то уже только один документ «Большое имяславие» мог бы послужить поводом для ареста Лосева».

В тридцатом году следователи ОГПУ присовокупят этот документ к делу Лосева. Они квалифицируют кружок имяславцев, как часть контрреволюционной монархической организации «Истинно-православная церковь». А к делу Валентины Михайловы Лосевой пришьют хранение церковного архива, распространение антисоветской литературы, разжигание религиозных предрассудков.
Но основным поводом для ареста Алексея Михайловича послужит его книга «Диалектика мифа».

«Диалектика мифа» завершала так называмое «восьмикнижие» Лосева, написанное им за три года – с двадцать седьмого по тридцатый. Это были «Античный космос и современная наука», «Философия имени», «Диалектика художественной формы», «Музыка, как предмет логики», «Диалектика числа у Платона», «Критика платонизма у Аристотеля», «Очерки античного символизма и мифология» и «Диалектика мифа».

Из книги Алексея Лосева «Диалектика мифа»
«Как известно, насколько легко убеждать других, настолько трудно убедиться в чем-нибудь себе самому. Иной раз вы с пафосом долбите: «Социализм возможен в одной стране. Социализм возможен в одной стране. Социализм возможен в одной стране». Не чувствуете ли вы в это время, что кто-то или что-то на очень высокой ноте пищит у вас в душе: «Н-e-e-e-e…» или «Н-и-и-и-и-и…» или просто «И-и-и-и-и-и…»

Москва, 1930 год
Алексея Фёдоровича Лосева арестовали восемнадцатого апреля 1930 года. Пришли в час ночи, предъявили ордер №3693, в присутствии дворника составили опись реквизируемых вещей, опечатали комнату, унесли книги, рукописи, черновики.
Большая часть этих работ так и сгинет в подвалах Лубянки. Алексей Фёдорович будет потом восстанавливать тексты по памяти…
На Лубянке во Внутренней тюрьме ОГПУ Лосев просидел семнадцать месяцев. Из них четыре – в одиночной камере. Третьего сентября 1931-го года Алексея Федоровича осудили на десять лет и этапировали в Мурманскую область – в Свирлаг.
Что такого должен был совершить профессор филологии московского университета, профессор Московской государственной консерватории, действительный член Государственной академии художественных наук, философ и специалист по античной литературе, чтобы заработать десять лет лесоповала?
Всего лишь навсего вернул в свою книгу «Диалектика мифа» выброшенные цензурой фрагменты текста. Идеологически опасные фрагменты.

Разрешение на публикацию опасной книги дал политредактор Главлита поэт-баснописец Басов-Верхоянцев. Но он был уверен, что Лосев оставит цензорскую правку. Однако профессор сознательно пошёл на конфликт, прекрасно понимая, что его «Диалектика» — поразительная по философской мощи и смелости книга – все равно, что бомба, заложенная в основание Вавилонской башни коммунистической идеологии.

«Я знал, что это опасно, но желание выразить себя, свою расцветавшую индивидуальность для философа и писателя превозмогает всякие соображения об опасности».
Из письма Лосева жене

Валентину Михайловну арестовали пятого июня тридцатого года. В годовщину их венчания. Год продержали в Бутырке. Затем отправили на Алтай, в Боровлянскую группу Сиблага на пять лет.

Лосевы предчувствовали беду.
Еще в двадцать девятом году, когда начались гонения на Алексея Фёдоровича, Валентина Михайловна записала в своём дневнике: «Предстоит мученичество за исповедование Христа. Или надо уходить в пустыню, или на подвиг исповедничества».

Супруги Лосевы решились на монашеский подвиг.
В июне 1929 года, за год до ареста, они тайно приняли монашеский постриг. Их духовник — афонский архимандрит Давид – дал им имена Андроника и Афанасии: в память преподобных супругов, живших в Антиохии в пятом веке и принявших иночество после смерти детей.

Подвижнический опыт Лосевых, их монашеский подвиг «в одной келейке», как Алексей Федорович называл их комнату на Воздвиженке, является уникальным духовным опытом. Сам Лосев определил его так: «Мы с тобой за много лет дружбы выработали новые и совершенно оригинальные формы жизни, то соединение науки, философии, духовного брака и монастыря, на которые мало у кого хватило пороху и почти даже не снилось никакому мещанству из современных учёных, философов, людей брачных и монахов…»

Из книги Алексея Лосева «Диалектика мифа»
«Пол, действительно, есть основное и глубинное свойство человека, но… он меньше всего выражается в совокуплении и деторождении. Монахини и проститутки более интересны, чем та мелкобуржуазная иудаистическая мистика, которую проповедует Розанов… Он не был в строгих женских монастырях и не… слышал покаянного хора девственниц, не видел …телесного и душевного содрогания кающейся подвижницы во время молитвы… не узнал милого, родного, вечного в этом исхудалом и тонком теле, в этих сухих и несмелых косточках, не почувствовал близкого, светлого, чистого, родного-родного… в этой впалой груди, в усталых глазах… Однако, что это я, в самом деле, заболтался!»

Мурманская область, Свирлаг, 1931 год
В Свирлаг Лосев прибыл в начале октября 1931 года. Первое время работал на лесосплаве. Двенадцатичасовой рабочий день по колено в ледяной воде. Вещи не успевали высохнуть за ночь в отсыревших промозглых палатках на сто человек.
Лосев писал жене: «Условия жизни в лагере такие, что многие с сожалением вспоминают Бутырки…»

Зимой Лосев заболел – от тяжелой работы, холода и вечной сырости у него начался ревматизм. А еще профессор начал стремительно слепнуть.
В декабре тридцать первого на больного и полуслепого профессора внезапно обрушил свой гнев великий пролетарский писатель Максим Горький. Он опубликовал сразу в двух газетах «Правде» и «Известиях» статью «О борьбе с природой», где прошёлся по Лосеву: «Профессор этот явно безумен, очевидно малограмотен, и если дикие слова его кто-нибудь почувствует как удар – это удар не только сумасшедшего, но и слепого…»

Вырезку из газеты «Правда» Алексей Фёдорович отправил жене. Из Свирлага в Сиблаг.

Условия жизни Валентины Михайловны в Боровлянском отделении Сиблага были немного лучше, чем у мужа. Её – известного астронома и математика – поставили работать учётчицей на лесоповале.
В январе тридцать второго полуослепшего Алексея Фёдоровича признали инвалидом и перевели на более лёгкую работу – сторожить склады лесной биржи.
Здесь, обходя свои дровяные владения, Лосев задумал ряд работ и даже мысленно начал писать книгу «О диалектике аналитических функций».

Из лагерной переписки супругов Лосевых
Алексей Лосев: «Сделай мне подарок, изучи какой-нибудь отдел математики и астрономии… и, когда сойдемся, будь в состоянии сказать мне: «Экзаменуй хоть сейчас». Правда, сначала я тебе сдам экзамен по дифференциальному и интегральному исчислению, а уж затем стану я экзаменовать тебя. Тогда берегись».
Валентина Лосева: «Ох, ясочка, нет мне жизни без тебя! Ничто меня без тебя не интересует, ни к чему душа не лежит, пассивно молчит и стонет где-то на последней глубине непрерывным стоном. Прости, родимый человек, но БЕЗ тебя и наука для меня не живет. Ясочка, прости…»

Летом тридцать второго года бывшая жена Горького Екатерина Пешкова, занимавшая пост главы Политического Красного Креста, выхлопотала для Валентины Михайловны разрешение перевестись в лагерь к мужу.
В конце тридцать третьего года произошло еще одно чудо. После завершения строительства Беломорканала все ударники-каналоармейцы были освобождены. С Лосевых сняли судимость и разрешили вернуться в Москву.

Москва, 1933 год
Формулировка «восстановление в гражданских правах» вовсе не означала возврат к прежней жизни. В ЦК ВКП(б) бдительно следили за философом. Лосеву не разрешили работать по прямой специальности. Все тридцатые годы он был вынужден заниматься только античной эстетикой и мифологией. Переводил Платона, Аристотеля, Прокла. Два раза в год выезжал в провинциальные институты для чтения курсов античной литературы.
А еще продолжил заниматься математикой. Теперь уже под руководством жены. Оба они считали, что математика вне политики. И ошибались. Работу Лосева «Диалектические основы математики» с предисловием Валентины Михайловны отказались печатать все издательства.
Двадцать три года Лосев был вынужден работать в стол. Но он не переставал писать. И даже сумел восстановить по памяти несколько рукописей, которые сгинули на Лубянке.

Чтобы было на что жить, два раза в год профессор Лосев выезжал в провинциальные институты для чтения курсов античной литературы.
Война застала его на Украине, в Полтавском пединституте. С огромным трудом Лосев добрался до Москвы. Вскоре немцы начали бомбить и столицу.
В августе сорок первого фугасная бомба уничтожила дом на Воздвиженке. Погибла мать Валентины Михайловны, имущество, библиотека, рукописи. Это был новый и страшный удар для Алексея Фёдоровича. И Лосеву во второй раз пришлось начинать жизнь заново, восстанавливать свои работы по памяти.

Из книги Алексея Лосева «Диалектика мифа»
«…Одним хочется распылить вселенную в холодное и черное чудовище, в необъятное и неизмеримое ничто; другим же хочется собрать вселенную в некий конечный и выразительный лик с рельефными складками и чертами, с живыми и умными энергиями (хотя чаще всего ни те, ни другие совсем не понимают и не осознают своих интимных интуиций, заставляющих их рассуждать так, а не иначе)…»

Москва, 1942 год
В августе сорок второго Лосеву неожиданно предложили штатное место профессора на философском отделении МГУ. Но уже осенью по доносу кого-то из сотрудников кафедры, отстранили от преподавания, хотя семинар и спецкурс Алексея Фёдоровича пользовались у студентов огромным успехом.
Возможно, не последнюю роль сыграла зависть коллег. А может быть, общая атмосфера «бдительности» и «поиска врагов» вытащила из прошлого старое обвинение в «идеализме».
Через два года, в мае сорок четвертого Лосева уволили из университета.
К счастью в это же самое время в Московском пединституте имени Ленина открылось классическое отделение, и появилась профессорская вакансия на кафедре классической филологии, русского языка и общего языкознания. Здесь Алексей Фёдорович и проработал до конца своей жизни.
Кто-то из друзей Лосева сказал однажды, что преподавание Лосева в пединституте было сродни забиванию гвоздей фотоаппаратом…

Осенью сорок четвертого в доме Лосевых появилась молоденькая аспирантка Алексея Фёдоровича – Аза Тахо-Годи.

Лосева продолжали прорабатывать и перевоспитывать еще много лет. В конце концов, в 1948-ом году, он был вынужден написать покаянное письмо Жданову. Где сообщил, что пересмотрел свои взгляды, что работает над применением марксистско-ленинской теории к вопросам логики и классической филологии, что выражает горячее желание всеми своими знаниями «послужить родному народу и участвовать в строительстве лучшего будущего в борьбе с буржуазной реакцией и мракобесием».
Покаяние от бывшего философа-идеалиста в ЦК ВКП(б) приняли, но печататься не разрешили.

Из лагерной переписки супругов Лосевых
Алексей Лосев: «Прости за все! Сама знаешь, за что. Прости и утопи мою злобу в море твоей любви, сожги холод и мрак моей души в огне твоей любви и ласки…»
Валентина Лосева: «Головушка ты моя родная, радость моя тихая, вечная, хорошо все, хорошо. За все, за все благодарю. Прости меня за все сразу!»

Москва, 1954 год
Валентина Михайловна умерла в 1954 году от рака крови. Алексей Фёдорович предложил своей ученице Азе Тахо-Годи зарегистрировать брак, чтобы не вызывать кривотолков. К тому моменту дочь врага народа Алибека Тахо-Годи, расстрелянного еще в тридцать седьмом, уже десять лет как жила в доме своего профессора. Лосевы были её семьей, самыми родными людьми. Аза считала Алексея Фёдоровича и Валентину Михайловну своими духовными родителями.
Этот брак Азы Алибековны и Алексея Фёдоровича был таким же чистым, духовным, светлым и счастливым. Они прожили вместе в любви и уважении тридцать четыре года.

Аза Алибековна взяла на себя не только организацию труда и быта Алексея Фёдоровича, но и все хлопоты по изданию его работ.
Вновь печатать Лосева начали только после смерти Сталина. С 1957 года началось регулярное издание его работ.
К 1988 году – к моменту окончания своего жизненного пути – Алексей Федорович Лосев успел написать более семисот работ, из них четыре десятка – монографии.

А.А.Тахо-Годи «Лосев был универсальной личностью. Мыслителем-энциклопедистом. Его труды имеют основополагающее значение не только в области античной филологии и эстетики, не только в философии, но и в истории, культурологи, искусствоведении, теории музыки, теории и истории литературы, математике, логике, теоретической лингвистике, психологии и богословии».

В 1963 году началось издание нового лосевского восьмикнижия: «Истории античной эстетики» в восьми томах и десяти книгах. Третий том -«Высокая классика» — Алексей Фёдорович посвятил Азе Алибековне. Четвертый – её сестре Мине.
А седьмой том «Истории» — свежий, только что отпечатанный и еще пахнущий типографской краской – принесли из издательства и положили рядом с гробом Лосева…
Великий русский философ двадцатого века умер 24 мая 1988 года в день памяти славянских просветителей Кирилла и Мефодия».
Последней работой, которую он успел продиктовать Азе Алибековне было «Слово о Кирилле и Мефодии – Реальность общего».

Двадцать третьего сентября 2004 года в Москве на Арбате в доме номер тридцать три была открыта библиотека истории русской философии и культуры. Эту библиотеку называют «Дом Лосева». В ней хранится одиннадцатитысячное мемориальное книжное собрание философа, переданное ученицей, наследницей и последней спутницей жизни Алексея Федоровича. Аза Алибековна Тахо-Годи руководит работой по сохранению творческого наследия Лосева.

«Я не чувствую себя ни идеалистом, ни материалистом, ни платоником, ни кантианцем, ни гуссерлианцем, ни рационалистом, ни мистиком, ни голым диалектиком, ни метафизиком… Если уж обязательно нужен какой-то ярлык и вывеска, то я, к сожалению, могу сказать только одно: я – Лосев»

Из лагерной переписки супругов Лосевых
Валентина Лосева: «Тобою к Богу приведенная,
Нездешним светом озаренная,
Воскресшая душа моя
С тобой всегда.
С тобою жизни крест пронесшая,
Твои страданья перенесшая,
Молящая душа моя
С тобой всегда».
Алексей Лосев: «Любить можно только по благодати, которая дается сама собой, задаром».

Ссылка на фильм из цикла «Гении и злодеи уходящей эпохи» «Алексей Федорович Лосев: Последний идеалист» режиссер Олег Бараев, «Цивилизация, 2013 год