Top

Истории профессора Комарова-Жуковского

 

Однажды погожим летним днем я сидел на даче, пил чай с вишневым вареньем и слушал песню сада. В ней были шорохи и скрипы, стук дятла и трели свиристелей, кваканье лягушек, жужжание и стрекотание… жужжание и стрекотание… одно сплошное жжжжжужжжжание!

Да что же это такое? Должно быть, осы мое варенье унюхали, прилетели грабить.

Присмотрелся – нет никаких ос. А на столе, между чашкой и чайником, очень странная группа, подозрительно похожая на делегацию: кузнечик, комар, бабочка и пчела. Она-то, кстати, и жужжала, выписывая в воздухе вензеля и летая на бреющем полете над моей чайной ложкой.

— Вы к кому? – спросил я у делегации насекомых. – Ко мне или к моему варенью?

— К вам, ттрь-прь-фессоррррь! – прострекотал кузнечик.

— Помогите, пжжжжжжжалуйста! – прожужжала пчела.

— Ззззззззащитите! – прозвенел комар.

А бабочка ничего не сказала, крылышки только расправила и вновь сложила, расправила и вновь сложила. Словно глазки мне строила.

— Что у вас случилось? – спросил я.

— Ужжжжжжас! – ответила пчела.

— Преззззззступление, — прозвенел комар, — раззззззззсудите!

— Вы жжжжже умный, — польстила мне пчела.

И рассказала, что сегодня утром на рынке она продавала свежесобранный цветочный нектар. Прилетела бабочка, захотела купить пару капель, но все никак не могла выбрать. Тогда пчела разрешила бабочке понюхать свой товар.

— Пожжжжжалела ее, думала, ей по запаху ориентироваться проще, — продолжала пчела, — а эта бабочка, с виду такая приличная чешуекрылая дама, стала в мой нектар свои лапы совать! В один сунула! В другой! Гражжжжждане дорогие, да кому жжжжж я теперь этот залапанный товар продам?

— Я только нюхала, — прошептала бабочка в свое оправдание.

— Так, дамы, с вами все понятно, — сказал я бабочке и пчеле. – А что у вас, господа?

— У назззз покушение на убийзззззтво! – заявил комар.

И рассказал, что накануне вечером он давал сольный концерт: стоял на сцене перед микрофоном, пел и вдруг увидел, как из первого ряда поднялся кузнечик, подошел прямо к рампе и…

— И протянул ко мне зззззвои хищные лапы. Он хотел зззззззхватить меня и зззззззззъесть! – крикнул комар.

— Я слушал, — не согласился кузнечик. – Зачем мне тебя есть?

— Может быть, скажешь еще, что ты вегетарианец? – язвительно спросил комар.

Кузнечик потупил глаза и ничего не ответил.

— Так, — сказал я, — и с вами все понятно.

— Тогда рассудите! – хором попросили насекомые.

— Накажите виновных! – потребовали пчела и комар.

— Защитите безвинных, — взмолились бабочка и кузнечик.

— Никто не совершал никакого преступления, — объявил я. – Произошло недоразумение. Бабочка на самом деле только нюхала нектар. Дело в том, что орган обоняния у бабочек находится на лапках. И поэтому пчеле показалось, что бабочка ее товар ощупывает.

—  А нос у нее для чего? – подозрительно спросила пчела. – Вон какой длинный отрастила, прямо хобот!

— Не хобот, а хоботок, — поправил я. – И это не нос вовсе. А рот. Через хоботок, как через соломинку, бабочка пьет нектар.

— А этот зззззззззеленый тоже меня просто обнюхивал? – спросил комар, кивнув на кузнечика.

— Нет, он как раз вас слушал. Дело в том, что уши, точнее орган слуха, у кузнечиков расположен под коленками передней пары лапок…

— Ззззззначит, только слушал? – невежливо перебил меня комар. – Эй, куззззззззнечик, а чем ты хватаешь свои жертвы, разззззззве не передними лапами?

Но этот вопрос комара остался без ответа.

Оправданный кузнечик уже ускакал в траву. Пчела полетела распродавать остатки залапанного бабочкой нектара. Бабочка тоже куда-то упорхнула.

А комар все вился вокруг меня до самого вечера, все звенел: «Ззззззззззначит, недоразззззззззззумение? Ззззззззззабавно…»

Надоел ужжжжжжжасно!

Ой. Что это со мной?

 

* * *

 

Однажды я поливал свои кактусы и вдруг увидел на опунции лохматую и довольно-таки упитанную гусеницу. Она ползла куда-то вверх, пробираясь сквозь колючки. И выражение лица у нее было бессовестное.

Только я хотел гусеницу с кактуса снять, а она вдруг как закричит противным голосом:

— А ну убери свои руки от ветерана гражданской войны!

Я сначала удивился, но потом возмутился.

— Позвольте, — говорю, — с какой это стати вы мне тыкаете?

— А кто ты такой, чтобы я тебе выкала? – сказала нахальная гусеница. – Вот когда станешь героем, и тебе при жизни поставят памятник, тогда и заслужишь мое уважение. Может быть.

— Ладно, — говорю, — но тогда и вы, прежде чем хамить уважаемому профессору, тоже должны дождаться, пока ваш лохматый облик увековечат в граните.

— Да уж будьте уверены, уже увековечили! – гордо сказала гусеница.

И рассказала мне совершенно удивительную историю, которая произошла 200 лет тому назад.

 

Австралийский фермер мистер Пит был родом из Южной Америки. Когда он вместе со своей семьей перебирался на новое место жительства, то захватил с собой в Австралию крохотный росток кактуса опунции – в память о родине.

Опунции австралийский климат пришелся по душе, она почувствовала себя как дома и принялась расти и цвести на радость мистеру Питу и его семье. И очень скоро принесла первый урожай.

Ягоды у опунции были сочные и такие вкусные – просто объеденье.

Жена мистера Пита варила из этих ягод варенье и угощала своих соседей. А мистер Пит раздавал всем желающим семена опунции.

И начали австралийские фермеры выращивать этот кактус на своих огородах. Ради урожая ягод. Как мы выращиваем клубнику или смородину.

Но тут мистер Пит нашел новое применение заморской гостье. Он стал сажать опунцию вместо забора. Колючая непроходимая изгородь защищала посевы фермеров от разных непрошенных гостей.

И другие фермеры от мистера Пита не отставали – обносили свои посевы живым забором, который рос сам по себе и не требовал никакого ухода. Очень хорошо рос. Очень быстро. И ввысь, и вширь. Так что через несколько лет никаких полей в Австралии не осталось. Никаких посевов. Одни сплошные заборы. Куда ни глянь – везде колючая иностранка.

Тут еще, как назло, опунцию распробовали коровы и овцы. Сочные кактусовые лепешки оказались гораздо вкуснее травы. Все бы ничего, да только коровы и овцы ели опунцию вместе с колючками.

Ели и гибли потом целыми стадами…

Фермеры объявили зловредному кактусу настоящую войну. Они и топорами опунцию рубили, и косами косили, и огнем жгли. Но ничего не помогало.

Что делать?

Пошли они к мистеру Питу и сказали: ты этого монстра сюда привез, ты и должен помочь нам победить живучий кактус. Ведь у вас на родине опунция ведет себя очень скромно, мирно соседствует с другими растениями и вовсе не стремится захватить целый континент. Значит, есть какая-то тайна! Поезжай и узнай.

Собрался тогда мистер Пит и поплыл в Южную Америку. Там он – молодец! – все узнал, все выведал. И вскоре вернулся в Австралию с огромной коробкой. А в той коробке были…

Нет! Не яд и не оружие, а всего лишь куколки бабочек кактусовой огневки. Кактусовые огневки, а точнее их прожорливые гусеницы, были самым страшным врагом опунции.

Вот так австралийские фермеры и выиграли войну с колючим завоевателем. И в благодарность поставили своей мохнатой и, честно говоря, малосимпатичной спасительнице памятник на берегу реки Дарлинг.

 

— Неужели настоящий памятник? – не поверил я

— Зуб даю! – сказала гусеница и нагло откусила приличный кусок от моей любимой опунции.

 

* * *

 

Вы когда-нибудь замечали, что дождик кажется не таким уж и мокрым, ветер не настолько пронзительным и лужи не такими унылыми, если любоваться всеми этими осенними прелестями из окна квартиры?

Я это заметил однажды совершенно случайно и так обрадовался, что тут же запел свою любимую песню: «Летят перелетные птицы в осенней дали голубой…»

— Вы слова перепутали, — раздался тут вдруг чей-то тихий голос. – Нужно петь так: «Плывут переплывные рыбы в соленой воде голубой, плывут они в жаркие страны, а я остаюся с тобой…»

Я обернулся посмотреть, кто это со мной разговаривает, но никого не увидел.

— Да я это, я, — раздался опять тот же тихий голос, — на аквариум посмотрите.

Посмотрел – батюшки! – это же моя золотая рыбка.

— Так ты умеешь говорить? – удивился я.

— А вы не знали? – в свою очередь удивилась рыбка. – Вы что же, профессор, не читали в детстве сказки?

Мне не хотелось отвечать на этот вопрос, и я незаметно перевел разговор на другую тему.

— Кстати, о птичках! – сказал я. – Кто такие переплывные рыбы?

— Неужели вы и этого не знаете? – всплеснула плавниками моя золотая рыбка. — Ах, ну да, конечно же… люди считают, что перелетными бывают только птицы. А на самом деле перелетными, то есть, переплывными или — еще точнее — совершающими сезонные миграции, бывают и рыбы.

 

Некоторые из этих рыб отправляются в свои далекие путешествия с той же целью, что и перелетные птицы – спасаясь от холода. Например, теплолюбивые камбалы и серебристые мерлузы на зиму уплывают из своих домов на юг, в более теплые воды.

Другие рыбы, наоборот, бегут от жары. Скаты-хвостоколы (их еще называют ядовитыми котами) зимой живут в южной части Черного моря, а на лето отправляются в более прохладные воды – к берегам Крыма. И даже заплывают в Азовское море.

Синий тунец, живущий возле Багамских островов, тоже пускается в путешествие весной. И тоже плывет на север. Но не потому, что любит холодную воду, А потому что любит поесть! Откочевывает тунец обычно к островам Ньюфаундленд и Новая Шотландия. На откорм. Там у него летнее пастбище с косяками сельди и ставриды.

А еще есть рыбы, которые каждый год плывут по одной и той же дороге через моря и океаны на нерест. И плывут в то место, где когда-то сами появились на свет. Иной треске или палтусу, чтобы добраться до родного дома, приходится преодолевать тысячи километров!

 

— Но зачем? зачем им плыть так далеко? Какая разница, в каком море метать икру? – спросил я золотую рыбку.

— Не скажите, не скажите, — покачала головой золотая рыбка. – Одно дело просто море, и совсем другое дело – море родное… — тут рыбка грустно вздохнула и запела:  «Не нужен мне берег турецкий и Африка мне не нужна…»