Top

Гражданин Фритьоф Нансен

Свой корабль и свою мечту – доплыть до берегов Антарктиды и покорить Южный полюс – он отдал молодому полярному исследователю, соотечественнику и сопернику.
Свою Нобелевскую премию он потратил на строительство двух показательных совхозов в СССР.
Своей научной работой, своими экспедициями, любимым делом всей своей жизни он пожертвовал ради помощи беззащитным. 

Из цикла «Гении и злодеи»

Чем можно измерить жизнь ученого? Научными публикациями и престижными наградами. Жизнь исследователя измеряется экспедициями и открытиями. Жизнь писателя книгами.

Фритьоф Нансен был блестящим ученым, всемирно известным полярным исследователем и автором множества увлекательных книг.

А еще он был талантливым художником и превосходным спортсменом. В семнадцать лет студент Нансен побил мировой рекорд в скоростном беге на коньках.
В двадцать четыре консерватор Бергенского музея Нансен опубликовал первую научную работу, за которую удостоился золотой медали университета Кристиании. Здесь же в Бергене Нансен брал уроки рисования у художника Ширца.

Ширц считал Нансена настолько талантливым, что настойчиво уговаривал его бросить науку и посвятить себя живописи. Однако Нансен не мыслил себя без науки. В двадцать пять лет он стал доктором зоологии. Но через два года Арктические просторы выманили молодого ученого из кабинета на волю.

В двадцать семь лет Нансен первым пересек Гренландию на лыжах, стал национальным героем Норвегии и удостоился двух самых высоких географических наград – шведской медали «Вега» и медали «Виктория» Лондонского Королевского общества.
В тридцать пять будущий профессор зоологии после трехлетней экспедиции на «Фраме», стал всемирно известным покорителем Арктики и основателем новой науки – океанографии.
А в сорок пять профессор Нансен — известный полярный исследователь, романтик, идеалист и авантюрист — занялся вдруг общественно-политической деятельностью.
Почему он сделал это? Ради чего пожертвовал наукой и вольным ветром Арктических просторов? И насколько легко ему дался выбор между сердцем и долгом?

Голод в Поволжье. 1921 год
В начале августа 1921 года профессор факультета зоологии университета Кристиании Фритьоф Нансен был занят подготовкой экспедиции в Центральную Азию, когда Герберт Гувер – министр торговли США и глава Американской Администрации Помощи — предложил ему возглавить акцию помощи России, как представителю нейтральной страны и как человеку, пользующимся определенным авторитетом в Советском Союзе.
Нансен заявил тогда Гуверу:
«Принять предложение — равносильно тому, что я должен отказаться от научной работы, от всего того, ради чего живу».
Однако уже через несколько дней после встречи с Гувером Нансен выехал в Ригу на предварительные переговоры с полномочным представителем Советского Союза Михаилом Литвиновым.
Нансен не смог отказаться. Он с большой нежностью относился к России. И много раз бывал там.

Лондон. 1892 год
Когда в 1892 году Нансен выступил в Королевском Географическом обществе Лондона со своим проектом экспедиции к Северному полюсу на дрейфующем судне, большинство мировых полярных авторитетов ополчилось против его плана, который назвали «чистым безумием» и «проектом бессмысленного самоубийства».
А вот в России к планам Нансена отнеслись благожелательно. Российское географическое общество решило оказать норвежскому полярнику необходимую поддержку. Главное Гидрографическое управление выслало Нансену все изданные в России карты северных морей. Секретарь Географического общества Григорьев составил специальную записку обо всех населенных пунктах на северном побережье Сибири. Адмирал Макаров прислал сведения о температурах воды в Беринговом проливе и прилегающей части Ледовитого океана. И совершенно неоценимую помощь оказал известный русский полярный исследователь Эдуард Толль. Он совершил труднейший поход на Новосибирские острова и устроил там продовольственные склады на случай аварии «Фрама». С просьбой устроить такие же продовольственные склады на Земле Франца-Иосифа адмирал Макаров обратился к шведско-норвежскому послу. А в личном письме Нансену Степан Осипович посоветовал на всех островах, куда сможет попасть экспедиция, оставлять записки о пройденном пути и дальнейших намерениях.
Экспедиция Нансена на «Фраме» длилась три года и закончилась очень успешно. Во многом благодаря чрезвычайной предусмотрительности Нансена. Все было продумано до мелочей. Нансен сам разработал проект судна в виде яйца, наподобие старых русских поморских кочей. При такой конструкции сдвигающиеся льды выдавливали судно наверх, оставляя его невредимым. Кстати имя судну дала его жена Ева. «Фрам» по-норвежски означает «Вперед».
Оснащением судна Нансен также занимался сам. А еще закупкой продовольствия, медикаментов, книг и… достаточного количества колод игральных карт. Когда потянулись долгие месяцы дрейфа и вынужденного бездействия, карты спасали моряков от скуки.
За все три года на «Фраме» не было ни одного заболевшего. И многие рядовые участники ледового похода впоследствии уверяли, что на судне они питались гораздо лучше, чем дома.
Когда после возвращения из экспедиции Нансена спросили, случалось ли у них что-нибудь непредвиденное? Нансен ответил: «Мы предвидели в пять раз больше того, что произошло в действительности».
Плавание «Фрама» протекало в точности так, как было предусмотрено Нансеном. В июле 1893 года судно покинуло Норвегию, в конце сентября пришвартовалось к большой льдине к северу от Новосибирских островов. Отсюда начался небывалый трансарктический дрейф.
В марте 1895 года «Фрам» достиг 84 градуса Северной широты. Нансен убедился, что ближе к полюсу судно не подберется, и решил отправиться туда пешком. Он взял с собой матроса Иохансена. А руководство экспедицией поручил капитану и своему давнему другу Отто Свердрупу.
Нансен и Иохансен дошли до 86 градуса Северной широты, это был рекорд, северней этой точки не удалось побывать еще ни одному человеку. До полюса оставалось всего 419 километров. Однако Нансен принял решение повернуть на юг, иначе у них не хватило бы продовольствия на обратную дорогу.
Через три месяца Нансен и Иохансен добрались до Земли Франца Иосифа, где им пришлось зазимовать. И только через год, летом 1896-го, они вернулись на родину вместе с английской экспедицией Джексона, которую встретили совершенно случайно. А через неделю в Норвегию вернулся «Фрам».
Экспедиция на «Фраме» была также очень успешной в научном плане. Нансену удалось исследовать природу центральной части Арктики. И опровергнуть бытующее мнение, что там находится мелководье море или суша. Вблизи полюса Нансен обнаружил море, глубина которого превышала три километра.

В России достижение Нансена было оценено очень высоко. Императорское Русское Географическое общество наградило его Константиновской медалью. До Нансена эту награду получал только один иностранец – шведский полярный путешественник барон Норденшельд.

В Норвегии чествование экспедиции Нансена превратилось в настоящий национальный праздник. Торжества продолжались пять дней подряд. В них принимала участие вся страна во главе с королем. Нансена не оставляли в покое ни на минуту. Доклады, встречи, приемы, бесчисленные интервью. Нансен смертельно уставал от всей этой торжественной суеты.
«Никогда я не чувствовал себя таким бедным, ничтожным, как теперь, в качестве героя, которому курят фимиам. Я хотел бы убежать и спрятаться, чтобы вновь найти самого себя».
Убежать и спрятаться – было испытанным средством. Нансен уже прибегал к нему однажды. После Гренландской экспедиции.

Кристиания, 1889 год
Из знаменитой Гренландской экспедиции Нансен вернулся в мае 1889 года национальным героем. И сразу же оказался в центре внимания прессы и публики. Он выдержал пару недель, а потом… сбежал в горы. Кататься на лыжах, наслаждаться покоем, морозом, снегом и ветром, напоминавшими ему любимую Арктику.
Однажды, спускаясь с очередной горы, Нансен увидел, как какой-то лыжник, съехавший с противоположного склона, врезался в огромный сугроб, буквально утонув в нем с головой.

«…Я крепко схватил бедолагу за ботинок и, смеясь до слез, начал вытаскивать. А когда тот, наконец, стал на ноги, я остолбенел. Передо мной стояла стройная красивая девушка. Это была Ева».

Ева Хелене Сарс – талантливая оперная певица, дочь известного гидробиолога, была одной из первых норвежских женщин, вставших на горные лыжи. И первой женщиной, рискнувшей надеть лыжные брюки! Кстати, спорт в то время в Норвегии был не в моде.
6 сентября 1889 года Ева и Фритьоф сыграли свадьбу. Он был счастлив: жена — соратница, спортсменка. Спустя 4 года родилась их первая дочь Лив.
В честь Евы и Лив во время своего знаменитого дрейфа на «Фраме», Нансен назвал два острова, открытых им на северо-востоке Земли Франца Иосифа. Позже выяснилось, что это один остров. На современных картах он называется Ева-Лива и принадлежит России.

Голод в Поволжье. 1921 год
К августу 1921 года в Советском Союзе уже работали две организации по оказанию помощи голодающим: Комитет и Комиссия «Помгол». Комитет помощи состоял из представителей различных политических течений и известных экономистов. В «Помголе», который возглавлял Лев Каменев, работали исключительно большевики.
Нансен попросил предоставить ему в качестве помощника одного из экономистов Комитета. Ленин назвал предложение Нансена крайне наглым, потребовал немедленно распустить Комитет, деньги конфисковать, а членов организации арестовать.
В тот день, когда Нансен подписывал в Риге договор, члены советского Комитета помощи голодающим уже ехали в первый советский концлагерь – Соловецкий монастырь.

Люсакер. 1905 год
Политическая и общественная деятельность Нансена началась в 1905 году. И вовсе не по его собственному желанию.
В то время профессор Фритьоф Нансен вел достаточно спокойную научную жизнь. Он читал лекции по зоологии и океанографии в университете Кристиании, обрабатывал материалы, собранные во время плавания «Фрама», писал книгу о своей экспедиции к Северному полюсу. И мечтал о новом походе – теперь уже к Южному полюсу. А жил он со своей любимой женой Евой и пятерыми детьми на вилле Polhogda (Полхогда), выстроенной по собственному плану Нансена неподалеку от Кристиании в Люсакере — живописной лесистой местности на берегу фьорда.
Однажды ночью посыльный доставил правительственную телеграмму. Профессора Фритьофа Нансена просили срочно прибыть в столицу по делу государственной важности: застарелый конфликт Норвегии и Швеции грозил перерасти в войну.
Норвегия находилась под властью Швеции с 1814 года. Все это время она пыталась избавиться от господства своего сильного соседа. В начале двадцатого века противоречия между двумя странами достигли своего пика. Нансену удалось добиться разрешения этого вопроса. В 1905 году шведско-норвежская уния была расторгнута без всяких осложнений и Норвегия стала свободной страной.
Нансену сразу предложили на выбор пост президента или кресло премьер-министра молодого государства. Но тогда его мечтой была наука и исследование высоких широт, и он отказался. Однако уже через год, в 1906-м, вместо давно запланированной экспедиции к Антарктиде, Нансен отправился в Лондон с верительными грамотами. От просьбы стать послом Норвегии в Великобритании он не смог отказаться.
Чувство долга отодвинуло в сторону и научные интересы, и семью, и мечту о Южном полюсе. С планами о новой экспедиции тоже пришлось расстаться. Когда молодой, но уже знаменитый полярный путешественник Руаль Амундсен попросил у Нансена его легендарный корабль для дрейфа в Чукотском море, Нансен разрешил ему забрать «Фрам».

Лондон, 1906 год
Посол Норвегии Нансен был абсолютным новичком в столь высоких сферах, но очень быстро завоевал уважение государственной и дипломатической элиты Британии. Безукоризненные аристократические манеры представителя старинного дворянского рода органично сочетались у Нансена с естественностью, открытостью и прямодушием. К тому же он был человеком настолько широко образованным, что очень немногие могли с ним сравниться.
Кстати, о любознательности Нансена ходили легенды еще в ту пору, когда он был школьником. Один из друзей его детства написал в своих воспоминаниях: «Он спрашивал так много, что от этого можно было с ума сойти»

Но вынужденная необходимость вращения в светских кругах и дипломатическая работа тяготили Нансена. Свою жизнь в Лондоне он называл «ссылкой».
«Я только и мечтаю о том, как бы скинуть с себя эти цепи. Я стосковался по лесу и моим вольным горам!» Из дневника Нансена
А ещё он очень тосковал по семье и детям. Ева родила ему пятерых детей — трёх мальчиков и двух девочек. Самым маленьким и любимым был четырёхлетний сын Эсмунд. Ева родила его поздно, когда ей было сорок пять лет. Она очень любила детей, ведь сама была двадцать первым ребенком в своей семье.
Детей Ева растила сама. Нансен месяцами не бывал дома: экспедиции, командировки, научная работа, общественная деятельность. Удивительно, но при этом Ева продолжала петь. Ездить с концертами она не могла, но чтобы не терять связь с музыкальным миром, она давала званые музыкальные вечера.
В последний раз такой вечер Ева устроила летом 1907 года. А через несколько месяцев неожиданно умерла от пневмонии. Ей было всего лишь сорок девять лет.
Это страшное известие Нансен получил за несколько дней до отъезда домой. Он так ждал того дня, когда вернётся к своей семье, к своей Еве. Не успел.
Раздавленный, беспомощный, он враз постарел, сделался замкнутым и нелюдимым. В те дни Нансен написал в своем дневнике:
«Я знаю, что означает печаль, знаю, что значит, когда все вокруг гаснет, когда жизнь становится лишь мучением: то, что приносило нам солнечный свет, ушло навеки, и мы беспомощно смотрим в ночь».

Боль от утраты жены не утихала много лет. Но еще более невыносимым испытанием стала для Нансена смерть десятилетнего Эсмунда в 1913 году. Нансен так безутешно кричал на его могиле, что все были уверены: отец не переживет потери младшего сына.
Надломленного тяжелой утратой Нансена спасло тогда путешествие в Сибирь.

Сибирь. 1913 год
В 1913 году английское акционерное общество предложило Нансену совершить плавание на грузовом пароходе из Норвегии в устье Енисея. Затем подняться по реке, а дальше до Владивостока добраться по железной дороге. Нансен согласился.
«Я всегда живо интересовался этой необъятной окраиной и не прочь был познакомиться с ней поближе» Из книги Нансена «Через Сибирь».

Плавание состоялось летом 1913 года на пароходе «Correct». Восторг Нансена вызывало все: открытость и радушие людей, с которыми ему доводилось общаться, природа, богатейшие ресурсы Сибири, охота и рыбалка, необъятные просторы.
«Я полюбил эту огромную страну, раскинувшуюся вширь и вдаль, как море, от Урала до Тихого океана, с ее обширными равнинами и горами, с замершими берегами Ледовитого океана, пустынным привольем тундры и таинственными дебрями тайги, волнистыми степями, синеющими лесистыми горами…» Из книги Нансена «Россия и мир» («Russland og ferden»)

Из России Нансен вернулся окрыленным, полным новых планов. Сам он говорил, что эта поездка вылечила его от нестерпимой душевной боли и помогла преодолеть невыносимую тяжесть потери любимой жены и сына.
И когда в 1921 году Россия оказалась в беде, он не смог остаться в стороне.

Голод в Поволжье. 1921 год
После обсуждения объемов первостепенной помощи с представителями советского правительства Нансен вернулся в Женеву. Он планировал получить от правительств разных стран кредит в 10 миллионов фунтов стерлингов. Его выступление в Лиге Наций было очень эмоциональным.
«Я уверен, что каждый, кто осознает положение, скажет: Европа не может оставаться в стороне, она должна спасти эти жизни, и спасти немедленно. Найдется ли здесь среди нашего собрания хоть один человек, который посмеет сказать, что о, скорее готов допустить гибель 20 миллионов человек от голодной смерти, нежели оказать помощь Советскому правительству?»

 

К сожалению, такие люди нашлись.
Делегат от Сербии попросил слова и заявил, что предпочтет увидеть, как погибнет вся русская нация, чем рискнет оказать помощь советскому режиму.
Нансену отказали в кредите. Лига Наций посчитала, что нет никаких гарантий, что советское руководство направит средства именно голодающим. Помощь России должны оказывать частные лица.

Люсакер. 1919 год
В 1919 году в личной жизни пятидесятивосьмилетнего Нансена произошли перемены. Он решил вновь обзавестись семьей и женился на своей очень давней знакомой – пятидесятилетней Зигрун Мунте. Некоторые биографы Нансена считают, что у них был роман еще при жизни Евы. Правда это или нет – неизвестно. Но сохранилось письмо Нансена Еве, в котором он рассказывает о своих взаимоотношениях с Зигрун Мунте.
«…Я сделал это, так как полагал, что должен помочь, должен обращаться с ней, как обращаются с пациенткой. Она трудный человек, и могла бы в этой ситуации разрушить себя, покончить с жизнью… Теперь я хотел бы сердечно просить тебя не слишком тяжело воспринимать это. Ты ведь знаешь, как я люблю тебя, мою Еву. Твой мальчик».
Новый брак Нансена, говорят, был бурным. Но не таким счастливым, как с Евой. Зигрун Мунте не интересовала ни Арктика, ни наука, ни общественная деятельность мужа. К тому же виделись они крайне редко. Работа в Лиге Наций не оставляла Нансену ни минуты свободного времени.
Лига Наций была учреждена при активном участии Нансена весной 1920 года в Женеве. Одной из первых её задач было возвращение на родину сотен тысяч военнопленных, томившихся после войны в лагерях Греции, Болгарии и Советской России. Организация этого очень непростого дела была предложена представителю Норвегии Фритьофу Нансену.
«Нансен был единственный человек за границей, которому в Советском Союзе доверяли». Из воспоминаний Т.Джонсона, соратника Нансена.

Переговоры в Москве шли долго и тяжело. Сначала Нансену удалось уговорить Советское правительство разрешить передать в лагеря военнопленных в Сибири продовольствие и теплую одежду. О сибирских зимах Нансен знал не понаслышке. Позже было выработано соглашение, по которому каждую неделю к западной границе Советской России должны были приходить два поезда с военнопленными. Их обменивали на такое же количество русских пленных солдат, возвращавшихся в СССР. За полтора года Нансену удалось вывезти из разных лагерей и вернуть на родину 437 тысяч человек.
Напряжение невероятное. Сердце едва выдерживало. Спасала только надежда на скорое возвращение к научной работе. Но едва одна проблема решилась, возникла другая – беженцы из России.
Причиной бедственного положения русских эмигрантов был их правовой статус. Они являлись гражданами царской России – государства, не существующего в природе, то есть лицами без гражданства. Значит, не могли получить работу и оказывались без средств к существованию.
В феврале 1921 года Совет Лиги Наций признал этот вопрос исключительно важным. В августе было решено создать должность Верховного комиссара по делам русских беженцев. Самой подходящей кандидатурой на этот пост Совет Лиги Наций счел Фритьофа Нансена.
Нансен в это время уже занимался организацией помощи голодающим. Он понимал, что совмещение двух постов — дело крайне тяжелое. А ведь ему уже шестьдесят. И пусть здоровье пока еще железное, закаленное ветрами Арктики, но запас душевных сил уже на исходе. Да и свободного времени практически нет. Тем не менее, Нансен согласился. И уже 12 сентября приступил к своим новым обязанностям.
Почти год потребовался Нансену на то, чтобы разработать специальный сертификат для русских эмигрантов. Позже этот документ получил название «нансеновского паспорта». Его выдавали тем выходцам из России, кто не признавал новый режим, не пользовался покровительством правительства СССР и не приобрел другое подданство.
В 1922 году «нансеновский паспорт» был признан 52 странами мира. Около двух миллионов беженцев из России, получили, наконец, правовую защиту, а также законное право на труд и проживание.

Голод в Поволжье. 1921 год
В конце сентября 1921 года, отчаявшись получить помощь европейских правительств, Нансен организовал комиссию, в которую вошли 32 частных и благотворительных организаций. Миссия Нансена начала сбор средств и от частных лиц. Сам Нансен внес в фонд достаточно крупную сумму.
Первая помощь пришла из Норвегии. Деньги на закупку продуктов и медикаментов жертвовали промышленники и рабочие, рыбаки и матери семейств.
Не обходилось и без накладок. Одно из рыболовецких хозяйств предоставило миссии Нансена 119 тонн рыбы и рыбьего жира. Бюрократические проволочки по оформлению этого груза советской стороной тянулись несколько месяцев. Все это время вагоны стояли на запасных путях приграничной станции, пока рыба не протухла. А в Поволжье продолжали вымирать целые деревни. Нансен очень страдал, ведь подобные проволочки стоили жизни как минимум двум миллионам человек.
А в Европе против Миссии Нансена ополчилась консервативная и белоэмигрантская печать. Слыханное ли дело помогать большевикам! Да они разграбят первый же поезд с продовольствием. К тому же неизвестно, не преувеличивает ли доктор Нансен, рисуя ужасы голода…
И тогда Нансен сам отправился в Поволжье.
Очень немногие выжившие очевидцы тех событий вспоминали, как в полуопустевшие дома поволжских городов и деревень заходил какой-то иностранец. Умирающие старики смотрели на него безразлично, а дети хватали за руки, плакали: «Дядя, дай хлеба». Иностранец тоже плакал…
Нансен прожил в Поволжье два месяца и привёз с собой фотографии — истощенные люди, умирающие дети, горы трупов. А ещё — милицейские протоколы о случаях людоедства…
С этими документами он отправился в лекционную поездку по странам Европы и США. Публика была в шоке. Люди плакали, многие теряли сознание…
И в миссию Нансена потекли посылки с подарками, продуктами, крупные денежные суммы. От благотворительных организаций и частных лиц.
К лету 1922 года Миссия Нансена регулярно кормила полтора миллиона детей и взрослых только в одной Саратовской губернии. А всего по оценкам комиссии Международного Красного Креста Миссия Нансена спасла от голодной смерти шесть с половиной миллионов жителей Поволжья и Украины.

Стокгольм. 1922 год
В декабре 1922 года Фритьофу Нансену за многолетнюю помощь беззащитным была присуждена Нобелевская премия Мира.
Миссия Нансена продолжала подкармливать население наиболее пострадавших районов вплоть до лета 1923 года. Но Нансен понимал, что разовые поставки продовольствия не спасут разрушенную экономику России. К тому же он придерживался мнения, что целесообразней дать голодному человеку не рыбу, а удочку. Так появился проект Нансена по созданию в России показательных сельскохозяйственных станций.
На обустройство этих хозяйств Нансен потратил почти всю свою Нобелевскую премию – 122 тысячи крон и такую же сумму, полученную им от датского издателя Эриксена за публикации своих книг.
Пятилетний договор между миссией Нансена и Народным комиссариатом земледелия был заключен 5 июня 1923 года. Нансену были предоставлены два участка земли – в Криворожском округе Украины и в Саратовской губернии. Руководить этими хозяйствами должны были иностранные специалисты, а работать там – местные жители.
Нансен оборудовал свои показательные станции по последнему слову техники. Только Саратовское хозяйство получило 47 тракторов разных систем, при том, что во всей губернии было всего лишь 24 трактора и из них только два на ходу. Был закуплен также племенной скот и различные сельхозорудия. Обе станции были электрифицированы. Заодно электричеством обеспечили соседние села.
Первое, с чем столкнулись работники показательных хозяйств – зависть местного населения к технике и снабжению. Началось воровство и вредительство. Да и районное начальство занималось только тем, что нарушало условия договоров. Нансена заставляли платить за все: за безвозмездно предоставленную землю, за обещанный бесплатный провоз грузов по железной дороге и даже за те самые электрические сети, который провел сам Нансен.
В конце концов, у миссии Нансена кончились деньги даже на зарплату сотрудников станции.
В мае 1927 года оба показательных хозяйства были ликвидированы властью с формулировкой: «за нерациональное ведение хозяйства» Сельскохозяйственная техника была конфискована, племенной скот пущен под нож.
Но даже это не заставило Нансена разлюбить Россию. Он не пожалел ни об одном дне, отданном спасению русских людей.
«Русский народ имеет большую будущность, и в жизни Европы ему предстоит выполнить великую задачу. Это будет Россия, которая в не слишком отдаленном будущем принесет Европе не только материальное спасение, но и духовное обновление». Из книги Нансена «Россия и мир» («Russland og ferden»)

Люсакер, 1929 год
В 1929 было принято решение о закрытии Международного офиса Нансена по делам беженцев. И он наконец-то смог вернуться к науке, к исследованиям, к экспедициям. Он задумал использовать дирижабли для изучения Полярного бассейна и планировал возглавить пробный полет на цеппелине. Но реализовать свои планы Нансен не успел…

Он умер тринадцатого мая 1930 года в солнечный теплый день на веранде своего дома. Похороны Нансена отложили до 17 мая – Дня национального праздника Норвегии. Катафалк с телом Нансена стоял на Университетской площади, тысячи норвежцев пришли проститься со своим героем. В том числе король Норвегии Хокон и кронпринц Олаф с семьей.
Речей не было. Прозвучала только песня-монолог Эдварда Грига «Израненный» в исполнении квартета музыкантов…

«Нансен был велик как полярный исследователь, более велик как ученый и еще более велик как человек».
Это слова друга и соратника Нансена Отто Свердрупа. Лучше, пожалуй, и не скажешь.

P.S. В 2001 году в Москве в Большом Левшинском переулке, у здания российского Красного Креста, был установлен памятник великому норвежскому полярнику и общественному деятелю Фритьофу Нансену. Памятник передали в дар столице общественные организации «Общество друзей Норвегии» и «Союз армян России».
Может быть, когда-нибудь памятник Нансену появится и в Поволжье.

Ссылка на фильм: http://chtoby-pomnili.com/page.php?id=2730

Режиссер Алексей Васильев, «Цивилизация», 2011 год