Top

В небе над войной: бомбардировка Берлина летом 1941 года

 

Вечером седьмого августа 1941 года в небо над Моондзунским архипелагом поднялись пятнадцать дальних бомбардировщиков — ДБ-3. Они взлетали с аэродрома Кагул, расположенного на острова Саарема. Первым звеном командовал полковник Евгений Преображенский, он же был командиром авиаполка, второе звено вел капитан Василий Гречишников, третье — капитан Андрей Ефремов.

Летчикам предстояло преодолеть 1765 километров пути. Из них 1400 над морем. Причем лететь на предельной высоте в семь тысяч метров.

Курс проложили практически по прямой: Саарема — остров Рюген — Свинеммюнде — Штеттин и конечная цель – Берлин.

Идея отправить наши дальние бомбардировщики на столицу Германии принадлежала Командующему авиацией военно-морского флота генерал-лейтенанту Жаворонкову.  Еще двадцать шестого июля, сразу после первых массированных  налётов германской авиации на Москву, Жаворонков вместе с наркомом военно-морского флота адмиралом Кузнецовым на встрече со Сталиным предложил Верховному Главнокомандующему перенацелить подготовленные для удара силы, оказать психологическое воздействие на противника и доказать, что советская авиация не уничтожена, как заявлял об этом министр пропаганды Йозеф Геббельс еще в первые дни войны.

Идея Сталину понравилась. Уже на следующий день — двадцать седьмого июля — он отдал приказ Первому минно-торпедному авиационному полку восьмой авиабригады Военно-воздушных сил Балтийского флота под командованием полковника Преображенского ответить «ударом на удар».

Единственной машиной, подходящей для такого задания, был дальний бомбардировщик ДБ-3, разработанный в конструкторском бюро Ильюшина.

Шли «ромбом», молча. Еще над Сааремой договорились, что в воздухе никаких радиопереговоров, сигналы аэронавигационными огнями будет подавать ведущий — Преображенский.

Дышать приходилось через кислородные маски. За бортом минус сорок — стекла кабин и очки шлемофонов покрывались льдом.

Через четыре часа полета они увидели внизу залитый огнями немецкий город-порт Штеттин. На аэродроме Штеттина их заметили и… осветили лучами прожекторов взлетно-посадочные полосы! Немцы были настолько уверены в своей недосягаемости, что приняли советские самолеты за свои и предложили им зайти на посадку.

Не отвечая на приглашение и на запросы немцев по радио, Преображенский повел свой полк дальше, ничем себя не выдав.

Берлин встретил советские самолеты морем огней. Зенитки, охранявшие столицу в радиусе ста километров, молчали. Ни один из сотен дежуривших на немецких аэродромах истребителей не поднялся в воздух.

В половине второго ночи полк Преображенского начал бомбить Берлин.

Только через тридцать пять минут после начала бомбежки в Берлине была объявлена воздушная тревога. Зенитки открыли заградительный огонь. Но ни один из снарядов не достиг цели, потому что немецкие ПВО сосредоточились на высоте пять тысяч метров. Никто даже предположить не мог, что советские самолеты могут забраться выше.

Пока пять самолетов звена Преображенского бомбили Берлин, остальные нанесли удары по предместью столицы и Штеттину. Отбомбившись, полк лег на обратный курс.

Восьмого августа немецкое радио передало сообщение: «В ночь с седьмого на восьмое августа крупные силы английской авиации, в количестве  ста пятидесяти самолётов, пытались бомбить нашу столицу… Из прорвавшихся к городу пятнадцати самолётов девять сбито»

Англичане отреагировали мгновенно: «Германское сообщение о бомбежке Берлина интересно и загадочно, так как седьмого-восьмого августа английская авиация над Берлином не летала…»

Первый налет советской авиации на Берлин был удачным, если не считать потери одной машины из-за отказа двигателей. Но эта авария произошла уже на подступах к аэродрому Кагул, экипаж успел покинуть самолёт.

А вот дальше начались сложности.

Второй вылет был запланирован на десятое августа. Операцию поручили осуществить восемьдесят первой бомбардировочной авиадивизии. Командир дивизии Герой Советского Союза комбриг Михаил Водопьянов получил личный приказ от Сталина.

К полету подготовили двенадцать бомбардировщиков ТБ-7 и двадцать восемь ЕР-2.

Утром десятого августа отобранные самолеты перелетели на аэродром в Пушкино под  Ленинградом.  Уже через несколько часов вечером они должны были вылететь на Берлин. После очередной технической ревизии и двух аварий на взлете к полету были допущены только десять самых надежных машин ТБ-7 и ЕР-2.

Секретность операции была такой, что о ней не знали ни Балтфлот, ни ПВО Ленинграда. Кроме того, зенитчики и строевые летчики-истребители не имели ни малейшего представления о новых машинах ВВС. И когда вечером экипажи начали поднимать машины в воздух, наши зенитчики открыли по ним огонь. А летчики-истребители подняли свои машины на перехват…

Самолет комбрига Водопьянова был атакован нашим же истребителем еще при наборе высоте. Но командир дивизии сумел увернуться, долететь до Берлина и отбомбиться. Однако он попал под зенитный огонь немцев и совершил вынужденную посадку на территории уже оккупированной Эстонии. Два дня экипаж Водопьянова пробирался к своим. Их спасло только то, что вторым пилотом был эстонец Пусеп, знавший язык. Экипаж остался жив.

Остальным членам дивизии Водопьянова повезло меньше.

Из десяти самолетов до Берлина долетели и отбомбились только шесть. И только две машины вернулись домой — на аэродром в Пушкино. Восемь бомбардировщиков были потеряны. Причем три из них уничтожены нашими зенитчиками и истребителями.

Наши летчики бомбили Берлин до пятого сентября 1941 года. Всего было осуществлено десять атак. В них участвовало семьдесят бомбардировщиков дальнего действия. На столицу Германии, её предместья и промышленные центры было сброшено более трёхсот авиабомб.

По оценкам одних историков — это  была одна из самых важных воздушных спецопераций первого военного года. По мнению других  бомбардировка Берлина не дала положительного результата, а наоборот ухудшила положение тяжёлой бомбардировочной авиации, так как было потеряно восемнадцать стратегических бомбардировщиков, погибли восемь полных экипажей и один попал в плен.

Самым неудачным был второй вылет. Виновным за провал этой операции назначили Водопьянова. Его сняли с должности командира дивизии. Правда, оставили звание комбрига, звезду Героя и разрешили летать дальше. А случись это годом позже, мог бы и в штрафбат угодить. К Федорову…